Мне казалось, что более нарядного человека на свете не сыскать и что горожане, побросав все свои дела, глазеют на меня. Во всяком случае, когда я проходил мимо чайханы у хауза Мулчар, многие из сидевших там отставили пиалы и повернули головы в мою сторону. Встретилось несколько знакомых мальчишек не нашего квартала. Ни один не прошел мимо, чтобы не оглядеть меня с головы до ног и присвистнуть, что могло означать: ух ты, дела твои что надо, совсем другим человеком стал!

К сожалению, на нашей улице мне не встретился никто. И во дворе у нас не было ни души. Я прямо-таки расстроился от такого невезенья.

Куда запропастилась бабушка? Я в отчаянии закричал нетерпеливо:

— Оча-а-а! Ну где же ты?!

С соседнего двора высунулась из-за дувала голова встревоженной Бибиджан.

— А-ай! — вскричала она, словно увидела привидение, исчезла и через миг уже возникла в наших воротах: — Да ты ли это, Раджаббой, или кто другой?!

Я только собирался заверить, что я — это я, как Бибиджан бросилась бежать. Пусть бежит, пусть оповещает соседей. Должен же кто-то полюбоваться мной, если бабушки нет дома?

Я вошел в комнату, положил в угол сверток со старой одеждой, развернул и повесил пальто на гвоздь.

Потом я отыскал наше старое, потемневшее от времени зеркальце, оправленное в жестяную расписную рамку, — приданое моей бабушки. Я глядел на отражение своего взволнованного лица, на изжелта-зеленую ткань гимнастерки, украшенной яркими пуговицами, и в счастливом ожидании прислушивался к женским голосам, приближавшимся к нашему порогу.

Я вышел, перекинув пальто через руку: пусть уж любуются моим полным гардеробом!

Бибиджан привела свою сестру Муннава́р, тетушку Фатиму, Эргаша, а вон в воротах и жена Бозора, спешит, словно опаздывает на представление.

Перебивая друг друга, собравшиеся спрашивали, откуда все это у меня, щупали ткань одежды, поглаживали пуговицы.

Я решил ответить всем сразу, чтобы не повторять одно и то же:

— Теперь я снова буду учиться в школе, понимаете? Мне будут давать три раза в день горячую еду. Так сказал сам директор Саттаров. А то, что вы видите на мне, это выдано государством!

Послышались новые вопросы — за сколько, по какому закону. Но на этот раз исчерпывающий ответ всем дала тетушка Фатима:

— Разве не понимаете? Раджаббой стал сыном государства!

Эти слова пришлись мне по душе, и я подтвердил:

— Да, я теперь сын государства, — и медленно повернулся на каблуках вокруг себя: пусть поглядят, каков сын государства.

Жена Бозора округлила глаза и всплеснула руками так, будто пришла в ужас, вскрикнула:

— Боже, а как обрадуется тетушка Мухаррам! Что будет, и-и!

— Конечно, моя бабушка обрадуется больше всех! — подтвердил я.

Кому и радоваться в такой день, если не моей бабушке…