«Как обращаться? «Мальчики и девочки»? Смешновато!»
Ей даже вспомнились такие стихи:
Лида чуть не фыркнула. Откуда эти стишки?.. Да из «Приключений Буратино»!
- Товарищи! - начала Лида Терехина сухо, потому что дальше молчать было нельзя. - Давайте познакомимся… Ну, побеседуем просто. По душам, как говорится, - закончила она, глядя себе под ноги.
Но оттого ли, что Лида в смущении не сказала, о чем предстоит побеседовать, или оттого, что открывать душу так вот вдруг, ни с того ни с сего, никому неохота, - как бы то ни было, разговора пока не получалось.
Тогда Лида придвинула к себе стопку исписанных листков бумаги и, просмотрев верхний, начала:
- Давайте подумаем, кто мог бы в будущем войти в наш актив. Вот, например, - она легонько дотронулась до верхнего листочка в стопе, - вы, Ляпунов. Избирали вас в прежней школе в комсомольские органы?
- Нет, - ответил Ляпунов, и по комнате пробежал смешок.
- Потише, товарищи! - сказала Терехина и продолжала решительно: - Ничего не значит, что не избирали пока Ляпунова в комитет! Раньше не избирали, а сейчас могут его девочки… то есть товарищи… избрать - ничего нет смешного! Раньше не приходилось руководить, а теперь научится! Так?
В то время как Ляпунов откашливался, ребята перешептывались, предвкушая потеху, а некоторые даже поудобнее усаживались. Ляпунов выждал, пока стихнет оживление, и наконец ответил:
- По моему разумению, я не подойду.
- Отчего же? - возразила Лида тоном, каким подбадривают скромника. - Вам дали очень хорошую характеристику, вы…
- Это меня спихнуть хотели в вашу школу, потому и дали, - сказал Ляпунов басом. - А вообще-то во мне хорошего мало.
- Почему же? - растерялась Лида.
Ребята посмеивались. Многие из них в прошлые годы учились вместе с Ляпуновым или, во всяком случае, хорошо его знали. Он сидел по два года в пятом и седьмом классах, и сейчас ему было восемнадцать лет. Это был аккуратно выбритый и опрятно одетый, очень вежливый молодой человек, которого в голову не приходило назвать «верзилой» или «детиной». Ни одним предметом и вообще ничем он всерьез не интересовался, о чем и сам, если случалось говорить с педагогами, сожалел. Время от времени он чудил, да так, что заражал «чудачеством» весь класс, и ему подпевали все, даже отличники, активисты и завзятые тихони. Притом Ляпунов отличался добродушием: выходки его бывали не злостными, а чаще всего забавными, так что их сравнительно легко прощали.
- Почему же? - повторила Лида.
- Я, видите ли, - ответил, потупясь, Ляпунов, - переросток. У меня мысли не там…
- Как это «не там»?
- Да вот… - сказал Ляпунов, изображая смущение. - Невеста у меня, вот какое положение…
- Да? - переспросила ошеломленно Лида, не зная, как к этому отнестись. - Ну… а по предметам по всем успеваешь?
- Не по всем. По английскому не успеваю, - ответил Ляпунов без всякого замешательства.
- И тебе не стыдно перед… девушкой?
- Ну, для нее это - последнее дело! - ответил Ляпунов, у которого никакой невесты не было.
- Жаль! - укоризненно покачала головой Лида.
Она не уговаривала больше Ляпунова. Отложив в сторону его характеристику, она внимательно прочитала следующую.
Знакомство явно затягивалось. Мальчики, переглядываясь, думали об одном: если уж не удается уйти домой, может, поразвлечься немного?..
И, хотя после паузы Лида Терехина стала расспрашивать Стасика Санкина, «одного из самых лучших учеников», как гласила характеристика, парня вдумчивого и отнюдь не дурашливого, Стасик, угадывая настроение ребят, решил раздуть отдельные робкие смешки в общее веселье. С сосредоточенным видом первого ученика, каким он в самом деле и был, Стасик нес отчаянную ерунду…
- Та-ак, - протянула Лида Терехина, смутно подозревая, что ее разыгрывают.
Потом она завязала беседу с Борей Кавалерчиком. Кавалерчик окончательно переборщил. Он врал, что у него потеря памяти, куриная слепота, детская подагра и гланды с орех, и вообще представил себя каким-то придурком.
Лида спросила, почему он уверен, что не справится с работой, если его выберут в комитет.
- У меня общее развитие отстает, - ответил Кавалерчик, - я совершенно не бываю и музеях.
- Да неужели? - не поверила Лида. - Как же так?
- Не знаю, - сказал Кавалерчик, страшно сжимая челюсти, чтобы не прыснуть от смеха. - Я в жизни не был в Третьяковке.
Он, несомненно, валял дурака.
Должно быть, Лиде так и показалось - она не стала вдаваться в подробности, а фамилию Гайдукова произнесла уже неуверенно и даже с опаской: что, мол, готовишь мне ты?
- Ребята, я думаю так: пошутили - и хватит, - начал Игорь грубовато и умиротворительно. - Смех смехом, - посмеяться мы все любим, - а дело делом. - Гайдуков рубанул рукой по воздуху, как бы отсекая все, что не дело.
Ребята не протестовали, кто-то даже пробурчал: «Правильно». Все чувствовали, что вроде хватили лишку и надо б замять.
- Теперь, Лида, про то, что, значит, вас интересует, - продолжал Гайдуков просто. - Был в прошлом году комсоргом класса, буду, конечно, и в этом году охотно работать - изберут ли кем-нибудь или нет, все равно. Учусь на четверки и пятерки, преобладают то те, то эти… А теперь у меня к вам… - Гайдуков, самую чуточку конфузясь, взглянул на Терехину, - слово критики.
- Пожалуйста, - немедленно отозвалась Лида.
- Немножко долго с нами знакомитесь, - сказал Гайдуков, - а ведь после шести уроков головы прямо гудят… Верно, хлопцы? Предлагаю закруглить. Кто «за»? И вернуться к делам на собрании. Кто «против»?.. Ну вот.
- Чудаки! - Лида улыбнулась и пожала плечами. - Сказали бы сразу: устали, мол. А они…
- А сама спросить не могла? - отозвался кто-то, впервые переходя на товарищеское «ты».
В эту минуту отворилась дверь, и на пороге остановилась молодая худощавая женщина с комсомольским значком на жакете.
- Здравствуйте, - сказала она. - Меня зовут Зинаида Васильевна.
- Наш классный руководитель, - шепнул Гайдуков Валерию.
- Познакомились между собой? - спросила Зинаида Васильевна Лиду.
- Да, немного, - ответила Лида. - Теперь увидимся на собрании.
- Хорошо, - кивнула Зинаида Васильевна. - Но одно прошу выслушать, прошу, товарищи, обязательно выслушать до собрания.
Ребята слегка отпрянули от дверей.
- В девятом «А», - Зинаида Васильевна возвысила голос, - произошел безобразный случай, как очень хорошо выразился Андрей Александрович, - самочинство, какого не было на памяти нашей школы. Как педагог и комсомолка, как ваш старший товарищ, прошу вас мне обещать, что подобные случаи не повторятся, что вы будете начеку.
Ребята нестройными голосами заверили Зинаиду Васильевну, что все будет в порядке, и на бегу распростились с нею. Никто не стал объяснять ей, что в 9-м «А» не стряслось ничего беспримерного, - все спешили домой. …Валерий Саблин и Игорь Гайдуков вышли из школы вместе. На асфальтированном пространстве перед зданием, политом только что прошедшим дождем, толпились ребята. Вечер уже наступил, но небо было еще совсем светлым, а луна на нем - неприметной; только на улицы уже спустились сумерки, и ребята, выходя со двора, на который падал свет из окон учительской, как бы исчезали во тьме переулка.
- Побродим, проветримся малость, а? - предложил Гайдуков. - Ее уже нет, ушла…
- Кого нет?
- Да Лены. Мы заседали, а она дома давно либо в кино где-нибудь.
- А мне-то что… - запальчиво начал Валерий.
- Ладно, - перебил Гайдуков. - Как тебе, так и мне. Просто, я слыхал, пересел ты удачно.
- Это да, - согласился Валерий. - Слушай, Игорь, тут разве два выхода?
- Как - два? Один, в переулок… - Игорь потянул Валерия к калитке.