Председатель Государственного Комитета Обороны И. В. Сталин призвал: Все силы народа – на разгром врага! Вперед, за нашу победу!

На защиту свободы и независимости Советской Родины поднимались рабочие и колхозники, ученые и писатели, участники Гражданской войны и молодежь непризывного возраста. Все они шли с заявлениями, в которых просили направить их на фронт.

Из станицы Вешенской полковой комиссар РККА, писатель М. А. Шолохов телеграфировал 22 июня 1941 года:

«В любой [180] момент готов встать в ряды Рабоче–Крестьянской Красной Армии и до последней капли крови защищать социалистическую Родину и великое дело Ленина–Сталина».

Композитор Д. Д. Шостакович в письме, напечатанном в газете «Известия» 4 июля 1941 года, писал:

«Вчера я подал заявление о зачислении меня добровольцем в народную армию по уничтожению фашизма... Я иду защищать свою страну и готов не щадя ни жизни, ни сил выполнить любое задание, которое мне поручат. И если понадобится, то в любой момент – с оружием в руках или с заостренным творческим пером – я отдам всего себя для зашиты нашей великой Родины, для разгрома врага, для нашей победы».

Таковы были чувства, охватившие миллионы советских людей всех возрастов и профессий.

Теперь же разного рода капитулянты утверждают, что на фронт людей гнали силой оружия. Поистине у лжи нет предела и морали!

В самые тяжелые месяцы 1941 года Сталин всеми силами стремился организовать оборону страны. За каждым из принимавшихся Сталиным решений стояли сложнейшие проблемы, вопросы, требующие срочного действия, принятия неотложных мер. Ошибка в принятых решениях грозила тяжелыми последствиями. А помимо решения текущих неотложных дел, необходимо было тщательно анализировать стремительно изменявшуюся обстановку, правильно ее оценивать, продумывать перспективу развития событий, разрабатывать далеко идущие решения, определяющие судьбу войны и страны.

Мужество Сталина, его целеустремленность, энергия в борьбе за спасение Советской страны сыграли огромную роль. Были собраны воедино все силы народа и армии. В зародыше были погашены панические настроения, которые в условиях неудачно начавшейся войны могли вспыхнуть, разлиться потоком и тем самым погубить Советское государство.

Начальный период войны для нашей страны сложился крайне тяжелым. В отступлении Красной армии вглубь страны, оставлении врагу после кровопролитных боев значительной части советской территории винят одного Сталина. Это неверно и не только потому, что нельзя одному Сталину приписывать [181] ни поражения, ни победы. Это неверно и по существу. Сталин знал, что война не за горами, готовил страну и армию к отпору фашистскому агрессору. Сталин знал и то, что СССР слабей Германии, что немецко–фашистская армия лучше вооружена и имеет опыт двухлетней мировой войны. Сталин допускал, что в случае войны придется отступать. Поэтому он перед войной отодвигал на запад границы Советского Союза – от Финляндии до Румынии. Перед войной, как вспоминали Молотов и некоторые военачальники, обсуждался вопрос «докуда нам придется отступать – до Смоленска или до Москвы». В книге «Война 1941–1945» известные историки Е. Н. Кульков, М. Ю. Мягков, О. А. Ржешевский пишут:

«В июне Политбюро приняло постановление... – о дислокации войск второго стратегического эшелона («второй линии») в основном на реке Днепр – отражавшее растущую неуверенность в способности нанести агрессору мощный ответный удар и перенести боевые действия на его территорию, как это предусматривалось доктринальными взглядами и расположением выдвигавшихся к западным границам советских войск. Намечалось строительство государственного рубежа обороны на подступах к Москве. Иными словами, новые стратегические решения только прояснялись, когда до войны оставались считанные часы» [113, с. 45–46].

Сейчас написано много спекулятивного о том, что Сталин не верил разведке. Знал Сталин своевременно и о плане «Барбаросса», и что его основной целью было окружить и уничтожить главные силы Красной армии. Поэтому Сталин принял единственно правильное решение – организовать глубоко эшелонированную оборону. Имеющиеся регулярные войска были рассредоточены на обширной территории до 4,5 тысячи километров по фронту и свыше 400 километров в глубину. И хотя немецко–фашистским войскам удалось продвинуться вглубь нашей территории, своей основной цели гитлеровский план «Барбаросса» не достиг. «Молниеносная война» с Советским Союзом у фашистской Германии не удалась. И это в конечном счете создало условия для будущего разгрома фашистской Германии. Этого–то различные «обвинители» Сталина и не понимают, и знать не хотят. [182]

В том, что удалось сохранить основные, кадровые части Красной армии в начальный, самый тяжелый период Отечественной войны, проявилась сила И. В. Сталина и как полководца и как политика.

Вероломное нападение фашистской Германии заставило Красную армию начать войну стратегической обороной. Верховному Главнокомандованию, Сталину необходимо было найти формы и способы борьбы, способные противостоять массированным ударам танков и авиации противника. Как известно, военным руководством армий европейских стран такие способы не были найдены, что и сыграло роковую роль, проложило путь к их тотальному поражению.

Советскому военно–политическому руководству, хотя и с огромными издержками, удалось в оборонительных сражениях первого периода войны преодолеть губительные последствия внезапного нападения мощного врага, сорвать немецкий план «молниеносной войны». Измотав и истощив силы противника, изменить соотношение сил в пользу Красной армии, создать условия для перехода в контрнаступление, вырвать из рук врага стратегическую инициативу.

Правда, в первые месяцы войны не обошлось и без тяжких поражений.

Сталин переживал эти поражения, поскольку перед войной и Тимошенко, и Жуков не раз заверяли его и Политбюро ЦК, правительство, что Красная армия «располагает всем необходимым» и в случае начала агрессии сдержит первый удар, а затем, как и планировалось, нанесет ответный удар и будет, говоря словами песни, «воевать на чужой территории». Сейчас же все это переводят на далекие от истины утверждения, что–де Сталин не ожидал нападения немцев, поверил Гитлеру, а тот его обманул, и пр.

На Сталина сыпятся обвинения за потери советских войск в первые дни и недели войны. Идет спекуляция на приказе Ставки Верховного Главнокомандования Красной армии №270 от 16 августа 1941 года «О случаях трусости и сдаче в плен и мерах пресечения таких действий», подписанном Сталиным, Молотовым, Буденным, Ворошиловым, Тимошенко, Шапошниковым и Жуковым. В приказе, который зачитывался [183] во всех ротах, эскадрильях и батареях, предписывалось:

срывающих во время боя знаки различия и сдающихся в плен считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту как семьи нарушивших присягу и предавших Родину; таких дезертиров расстреливать на месте; попавшим в окружение – сражаться до последней возможности, пробиваться к своим, а тех, кто предпочитает сдаться в плен, – уничтожать всеми средствами, а семьи сдавшихся в плен лишать государственной помощи и пособий; смещать командиров, прячущихся во время боя и боящихся руководить ходом боя на поле сражения; активнее выдвигать смелых и мужественных людей из младшего начсостава и отличившихся красноармейцев [28, с. 26–28].

Меры жесткие, но не единственные, которые принимала тогда Ставка Верховного Главнокомандования, организуя отпор захватчикам. Главным было обучение командиров и бойцов умению вести бой, улучшать оборону и др.

Государственный и полководческий талант И. В. Сталина ярко раскрылся в организации разгрома гитлеровского плана «похода на Москву». Гитлеровские генералы рвались в Москву, чтобы, захватив советскую столицу и крупный промышленно–культурный центр, навсегда покончить с социалистическим Советским Союзом. Немцы назвали операцию «Тайфун», по ее завершении Гитлер намеревался Москву стереть с лица земли вместе с ее жителями.