А. И. Антонов немало сделал по организационному совершенствованию работы Генштаба на новом победоносном этапе войны. С февраля 1945 года А. И. Антонов занимал пост [282] начальника Генерального штаба, входил в состав Ставки Верховного Главнокомандования. Он единственный генерал армии, удостоенный высшего ордена Победы. Антонов участвовал в Крымской и Берлинской конференциях союзных держав.

Государственное и военное руководство И. В. Сталина, считал А. И. Антонов, – одна из важных составных побед Красной армии в Отечественной войне.

* * *

Хорошее мнение у И. В. Сталина сложилось о командующем авиацией дальнего действия Главном маршале авиации Александре Евгеньевиче Голованове. Дивизия под его командованием и при личном участии бомбила Берлин, Кенигсберг, Данциг и другие стратегические объекты. Соединения авиации дальнего действия поддерживали наземные войска под Сталинградом, Курском и Берлином, помогали нашим и югославским партизанам.

«Начиная с того момента, как я, – пишет А. Е. Голованов, – вступил в командование 81–й дивизией в августе 1941 года, в дальнейшем преобразованной в 3–ю авиационную дивизию дальнего действия Ставки Верховного Главнокомандования, а в дальнейшем став командующим АДД, кроме лично Сталина, никто не руководил ни моей деятельностью, ни деятельностью указанных мной соединений и рода войск...

Могу сказать одно, что за все время моего общения с И. В. Сталиным я не имел основания утверждать или с чьих–либо слов предполагать, что отношение Верховного к другим военачальникам как–либо разнилось с отношением ко мне. Отношение его к людям соответствовало, если можно так сказать, их труду, их отношению к порученному им делу. Каково было отношение товарищей к порученной им работе, таково было и отношение к ним И. В. Сталина...

Длительное время работали с ним те, кто безусловно, а может быть, правильнее сказать, безупречно знали свое дело, умели его организовать и умели им руководить. Способных и умных людей он уважал, подчас не обращая внимания на серьезные недостатки в личных качествах человека, но, прямо [283] скажу, бесцеремонно, вмешивался в дело, если оно шло не так, как он считал нужным, уже не считаясь с тем, кто его проводит, и, не стесняясь, выражал со всей полнотой и ясностью свое мнение. Однако этим дело и кончалось, и работа шла своим чередом. Если же он убеждался в неспособности человека, время на разговоры с ним он не тратил, освобождая от непосильной для него, с его точки зрения, должности. Удельный вес Сталина в ходе Великой Отечественной войны был предельно высок как среди руководящих лиц Красной армии, так и среди всех солдат и офицеров вооруженных сил. Это неоспоримый факт, противопоставить которому никто ничего не может» (Полководцы. М., 1995. С. 25–27).

Г. К. Жуков отмечает, что Верховный из командующих армиями выделял А. А. Гречко и К. С. Москаленко, ставших после войны Маршалами Советского Союза, маршалов бронетанковых войск И. С. Рыбалко и П. А. Ротмистрова, генерала армии Д. Д. Лелюшенко и генерала армии И. И. Федюнинского. Из начальников штабов фронтов отличал В. Д. Соколовского и М. В. Захарова, также ставших после войны маршалами Советского Союза, и генерала армии М. С. Калинина. Хорошего мнения был о командующем артиллерией Красной армии Главном маршале артиллерии Н. Н. Воронове. Из военно–морских начальников ценил адмирала флота Советского Союза И. С. Исакова. По–доброму отзывался о генерале армии А. В. Хрулеве.

«Невозможно перечислить всех тех, кто пользовался доверием И. В. Сталина. Скажу, – пишет Г. К. Жуков, – только одно: он хорошо знал их лично, ценил за знания и преданность делу и, когда возникала особо ответственная задача, в первую очередь поручал ее решение этим людям» [76, т. 2, с. 113].

Во время войны доверительные и уважительные отношения Верховного Главнокомандующего с командующими фронтами, армиями и флотами имеют огромное значение. Для планирования боевых операций и решения стратегических задач ведения войны еще большую значимость имеет знание и понимание Верховным Главнокомандующим особенностей полководческого искусства, организаторских качеств, воли и характера, накопленного боевого опыта каждого полководца, [284] каждого флотоводца, каждого военачальника. Всем этим обладал и сам Верховный Главнокомандующий Вооруженных сил СССР, Иосиф Виссарионович Сталин.

И. В. Сталин ценил и опирался на глубокий аналитический ум и огромные теоретические познания Б. М. Шапошникова, на разностороннее понимание армейской жизни и тесную связь с войсками С. К. Тимошенко, редкостный дар видения сложившейся на фронте обстановки и нестандартные предложения осуществления боевых операций и стратегических кампаний Г. К. Жукова, основательное стратегическое мышление и четкое планирование боевых действий А. М. Василевским, умение всесторонне и тщательно подготовить фронтовые операции и смелое отстаивание своих решений К. К. Рокоссовским, умелую организацию взаимодействия пехоты, артиллерии и танков и внезапность удара по противнику И. С. Конева, боевой опыт и умение окружать и уничтожать противника А. И. Еременко, умение организовывать форсирование крупных водных преград и добиваться взаимодействия разных видов и родов войск Н. Ф. Ватутина, решительность проведения наступательных операций и умение проникать в замысел противника И. Д. Черняховского, умение осуществлять масштабную оперативную маскировку и решать сложные военно–политические задачи Ф. И. Толбухина, умение применения сил флота для решения стратегических задач и взаимодействие с сухопутными войсками Н. Г. Кузнецова, тщательное планирование операций и стратегическое руководство Вооруженными силами страны А. И. Антонова... Свой полководческий почерк был присущ каждому советскому полководцу, флотоводцу, командующему фронтом, видами вооруженных сил, родов войск. И это бралось во внимание И. В. Сталиным, учитывалось при проведении боевых операций в ходе войны.

Характеризуя высший командный состав времен Великой Отечественной войны, Маршал Советского Союза Д. Т. Язов отмечал:

«В новых условиях полководцы должны были быть более молодыми, более грамотными. Не случайно все выпускники Академии Генерального штаба 1936–1938 гг. стали командующими – кто армиями, кто фронтами». [285]

Однако тема «Сталин и маршалы и известные военачальники» недобросовестными историками и публицистами извращается до сих пор. Одни пишут, что маршалы и военачальники учили Сталина «азбучным истинам оперативного искусства и стратегии» (Д. А. Волкогонов), другие утверждают, что Сталин постоянно поучал военачальников и устраивал им разносы, а то и откровенно, мол, сталкивал между собой, обычно ссылаясь на подготовку и ход боев за Берлин. Подобным авторам полезно напомнить высказывание маршала Жукова:

«Мне трудно, да в этом нет надобности, особенно выделять кого–либо из участников Берлинской операции – этой величайшей финальной битвы конца Второй мировой войны. Каждый советский воин дрался и выполнял порученную ему задачу с максимальным напряжением своих сил и возможностей.

Разгром противника в операции, сражении или в бою – дело всего коллектива, общее дело. Тот, кто пытается возвыситься над коллективом, или тот, кто хочет кого–либо возвысить, поступает фальшиво» [76, т. 3, с. 290].

Некоторые штрихи к отзыву И. В. Сталина о Н. С. Хрущеве.

По свидетельству Молотова и ряда военачальников, Сталин, относился к Хрущеву очень критически, но ценил его как практика за деловую хватку. Свои замечания Сталин высказывал Хрущеву прямо, без всякой дипломатии.

В этом отношении характерны две секретные шифрограммы Сталина в адрес Хрущева в 1941 году. Текст от 10 июля гласит:

«Ваши предложения об уничтожении всего имущества противоречат установкам, данным в речи т. Сталина (имеется в виду речь И. В. Сталина 3 июля 1941 г., где об уничтожении всего ценного имущества говорилось в связи с вынужденным отходом частей Красной армии. – В. С.). Ваши же предложения имеют в виду немедленное уничтожение всего ценного имущества, хлеба и скота в зоне 100–150 километров от противника, независимо от состояния фронта. Такое мероприятие может деморализовать население, вызвать недовольство Советской властью, расстроить тыл Красной Армии, и создать [286] как в армии, так и среди населения настроение обязательного отхода вместо решимости давать отпор врагу» [92, с. 207].