Во время встречи со Сталиным Хрущев валялся в ногах, вымаливая сыну жизнь.

Сталин спросил:

– Вы просите меня как член Политбюро или как отец?

– Как отец, – ответил Хрущев.

– А что я скажу миллионам отцов, чьи сыновья воюют и гибнут на фронте? – сказал Сталин.

На предложение доставить Леонида Хрущева в Москву и судить военным трибуналом, Сталин возразил:

«Я не могу рисковать жизнью летчиков из–за предателя», – и дал указание провести заседание военного трибунала непосредственно в партизанском отряде (См.: Вахания В. В. Личная секретная служба И. В. Сталина. М., 2004. С. 266–267).

Летчик Леонид Хрущев – сын Н. С. Хрущева от первого брака. В бою истребитель Леонида Хрущева пропал, и о сыне Хрущева в Москве стало известно только в ходе пропагандистской акции «Цеппелин», в которой немцы использовали сына члена Политбюро Н. С. Хрущева. Разгневанный Сталин, сын которого Яков тоже находился в плену, но отказался от сотрудничества с немцами, отдал приказ выкрасть Леонида Хрущева у немцев. В ходе сложной операции Леонид Хрущев был вызволен из плена и передан в партизанский отряд (там же. С. 266).

По приговору военного трибунала Леонид Хрущев был расстрелян.

Хрущев затаил злобу на Сталина. В кругу приближенных Хрущев откровенничал:

– Ленин, в свое время, отомстил царской семье за брата, а я отомщу Сталину, пусть мертвому, за сына. Покажу ему кузькину мать. [291]

В «Воспоминаниях» Н. С. Хрущев писал:

«Удивляюсь некоторым крупным военачальникам, которые в своих воспоминаниях хотят обелить Сталина и представить его отцом народа, доказать, что если бы не он, то мы не выиграли бы войну и подпали под пяту фашистов. Это глупые рассуждения, рабские понятия. Что же теперь, когда нет Сталина, мы подпадем под немецкое, английское или американское влияние? Нет, никогда. Народ выдвинет новых руководителей и сумеет постоять за себя, как это было всегда. Несуразность таких рассуждений не нуждается в особом доказательстве» (Хрущев Н. С. Воспоминания. М, 1997. С. 297).

Как Верховный Главнокомандующий, Председатель ГКО и одновременно Генсек ЦК партии и председатель правительства Сталин играл выдающуюся роль в решении всех вопросов внутренней и внешней политики Советского Союза. Словом, он решал огромный круг проблем, которые были вне сферы компетенции полководцев Отечественной войны, будь то даже такие выдающиеся как Жуков, Рокоссовский, Василевский, Конев или кто–либо другой. И главное – они совместно вырабатывали стратегию и тактику Отечественной войны Советского Союза, воплощали ее в блистательные победы Красной Армии.

В 1945 году по предложению Политбюро ЦК ВКП(б) И. В. Сталину в ознаменование исключительных заслуг в Великой Отечественной войне было присвоено звание Генералиссимуса Советского Союза. Он был награжден вторым орденом Победы и ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

Вопрос о присвоении звания генералиссимуса обсуждался несколько раз, и каждый раз Сталин убеждал этого не делать. И только после вмешательства Маршала Советского Союза К. К. Рокоссовского дал свое согласие, когда последний заявил: «Товарищ Сталин, вы маршал и я маршал, вы меня наказать не сможете!»

Убедили Сталина и принять второй орден Победы. От звания Героя Советского Союза Сталин решительно отказался. «Я не подхожу под статус Героя Советского Союза, – сказал он. – Я не совершал никакого подвига». Правда, художники [292] рисовали И. В. Сталина с двумя звездами – Героя Социалистического Труда и Героя Советского Союза. Сама же Золотая Звезда Героя хранилась в Наградном отделе Президиума Верховного Совета СССР. И была только на подушечке, когда И. В. Сталин лежал на смертном одре.

Что же касается звания Героя Социалистического Труда, которое ему было присвоено в день 60–летия со дня рождения, то Золотую звезду медали «Серп и Молот» к свежевыглаженному кителю прикрепила дочь Светлана. А поскольку на Востоке существует обычай, если это сделала женщина, то так тому и быть, Сталин эту звезду не снимал до самых последних дней жизни.

В честь Победы советского народа и его армии над фашистской Германией было решено в берлинском Трептов–парке воздвигнуть скульптурный ансамбль–памятник. Постановлением советского правительства художественным руководителем памятника–ансамбля был утвержден скульптор Е. В. Вучетич, прошедший в годы Отечественной войны путь от воина–добровольца до командира батальона. Евгений Викторович рассказывал, что в августе 1945 года К. Е. Ворошилов порекомендовал ему:

– Недавно Потсдамскую декларацию победителей от имени советского народа подписал товарищ Сталин. Значит, в центре ансамбля–памятника должен быть он во весь рост из бронзы, с изображением Европы или глобусным полушарием в руках.

Вучетич сделал соответствующий эскиз. Однако подготовил еще один – «Воин–освободитель», вдохновленный рассказом о советском солдате, спасшем, рискуя жизнью, немецкую девочку во время штурма Берлина. Оба эскиза выставили для обзора в одном из залов Московского Кремля. Посмотреть работу скульптора пришло много народа. Все столпились около полутораметровой скульптурной фигуры генералиссимуса и громко высказывали свое одобрение. Фигуру солдата с девочкой будто не замечали. Появился Сталин. Не торопясь обошел вокруг эскизов, повернувшись к скульптору, спросил:

– Слушайте, Вучетич, вам не надоел этот... с усами? – Он нацелился мундштуком трубки в лицо полутораметровой фигуры. [293]

– Это пока эскиз, – попытался кто–то заступиться за скульптора.

– Автор был контужен на фронте, но не лишен языка, – прервал Сталин и устремил взгляд на фигуру под целлофаном – А это что?

– Это тоже эскиз, – ответил Вучетич.

– Тоже и... кажется, не то же, – заметил Сталин. – Покажите...

Вучетич снял целлофан с фигуры солдата. Сталин скупо улыбнулся и сказал:

– Вот этого солдата мы и поставим в центре Берлина на высоком могильном холме... Пусть этот великан в бронзе, победитель несет на своей груди девочку – светлые надежды народа, освобожденного от фашизма.

Потом добавил:

– Только знаете, Вучетич, автомат в руке солдата надо заменить чем–то другим. Автомат – утилитарный предмет нашего времени, а памятник будет стоять в веках. Дайте ему в руку что–то более символичное. Ну, скажем, меч. Увесистый, солидный. Этим мечом солдат разрубил фашистскую свастику. Меч опушен, но горе будет тому, кто вынудит богатыря поднять этот меч... Согласны?..

– Дайте подумать, – ответил Вучетич.

– Думать никому не запрещено. Думайте. Желаю успеха... Возражений не слышу. Да и нет в них нужды...

Сталин крепко пожал Вучетичу руку.

Так был сооружен широко известный тридцатиметровый бронзовый воин–освободитель в плащ–палатке, с непокрытой головой, стоящий в полный рост и попирающий сапогом поверженную и разбитую свастику, левой рукой поддерживающий прижавшуюся к его груди девочку, а в опущенной правой руке держащий тяжелый меч.

Памятник воинам Советской армии, павшим в боях с фашизмом, был открыт 8 мая 1949 года. Между прочим, еще в 1937 году Гитлер хотел здесь, в Трептов–парке, соорудить памятник, прославляющий его эпоху. Венчать ансамбль должен был дворец победы. Тысячи обработанных элементов, некогда предназначавшиеся для нацистского памятника, [294] пошли на отделку памятника–ансамбля воинам Советской армии» [111].

Победно завершив Отечественную войну против гитлеровской Германии, советский народ под руководством Коммунистической партии, приступил к залечиванию тяжелых ран, нанесенных жестоким и неумолимым врагом. Однако безопасности Советского Союза угрожала еще империалистическая Япония. Хотя в 1941–1945 годах Япония не решилась начать военные действия против Советского Союза на стороне фашистской Германии, японский империализм оставался злейшим врагом СССР.

30 октября 1943 года И. В. Сталин принял окончательное решение включиться в войну против японской агрессии. На приеме в Кремле после завершения Московской конференции министров иностранных дел И. В. Сталин доверительно сообщил государственному секретарю США К. Хэллу, что советское правительство рассмотрело вопрос о положении на Дальнем Востоке и постановило сразу же после окончания войны в Европе, когда союзники нанесут поражение гитлеровской Германии, принять участие в войне против общего противника – Японии. Сталин, писал в своих мемуарах Хэлл, сделал это заявление «уверенно, совершенно бескорыстно, не требуя ничего взамен». Дипломатический ход Сталина, естественно, подталкивал Англию и США, особенно заинтересованных в поражении Японии, к открытию второго фронта в Европе.