Лераиш делает короткий вдох, чтобы ответить, но не успевает.

— О шейдимах узнают, принц. И начнется охота. Найдут и уничтожат всех. Только потому, что вы хотели договориться. Для нас хегальдины — такие же демоны, как и мы для них. Разница лишь в том, что мы верим, будто они способны понять нашу истинную природу. Но, как думаете, сами хегальдины верят в то, что смогут понять природу шейдим? Из одного лишь разговора?

— Война — единственный выход? — тяжелым голосом произносит Лераиш.

— Нет. Можно убежать и оставить тысячи шейдим умирать. Но только, что мы расскажем нашим детям? Убегать и бросать своих это выход? Отнюдь. Бегство в этом случае — первый шаг к вымиранию.

Они выходят из тоннеля в залитую солнцем зеленую долину, где в течении последних недель образовались ровные полосы вскопанной земли с едва прибившимися пучками зелени; и пастбище для скота, увенчанное деревянной оградой.

— Огромный риск разводить хозяйство на виду, — говорит Лераиш.

— Оправданный шаг к независимости. Хегальдины утонули в своем мире, где нет больше войн. Где только они, и больше никого. Их внимание притуплено годами беспечной жизни. Больше десяти лет не появлялось ни одной разведывательной группы в нашем небе. Как и в небе отшельников. Эта долина хорошо защищена естественными преградами. Но я хотел поговорить совсем о другом, принц. Мы становимся сильнее с каждым днем. Но к сожалению, не настолько, чтобы противостоять хегальдинам открыто. Они могут легко задавить нас числом. Бо́льшим количеством подготовленных воинов. Бо́льшим числом «серых», которых пустят в первую очередь.

— Хотите просить помощи у отшельников? Но они также малочисленны, как мы. — Лераиш замечает белые пернатые крылья вдали; его сердце вздрагивает, а мышцы напрягаются. Он пристальнее всматривается в обладателя этих крыльев, и вздыхает с облегчением. Силиша. Едва она оказалась здесь, как уже вызвалась помогать. Непривычно видеть такие белые крылья и такие зеленые глаза.

— Последним делом — у отшельников. Но сначала, я хочу просить поддержки у шиагарр.

— Шиагарр?! — восклицает Лераиш; а голове сразу же возникают воспоминания, связанные с книгами, на чьих страницах были нарисованы существа с мощными чешуйчатыми хвостами вместо ног, с хищными глазами и закрученными в спираль рогами. — Но каким образом? Зачем им помогать нам?

— Племена шиагарр переносит память через все поколения. Они помнят обман хегальдин, они помнят, как их прогнали с родной земли, которая теперь носит название Эрриал-Тея. Шиагарр едва не истребили также, как и шейдим. И это нас объединяет. Я помню этих существ, и знаю точно, что они не забыли итогов войны. Ненависть и месть живы в крови каждого из них.

— Стравить шиагарр и хегальдин? — Лераиш отводит взгляд от Лифантии, лицо которого выражает спокойствие, но во взгляде пробуждается безумие, что готово поглотить все живое перед собой.

— Шейдимы и шиагарры должны объединиться.

— Атака в лоб — величайшая глупость. Это верная смерть для большинства.

— Вы прекрасно понимаете, как распорядится нашими преимуществами и недостатками.

— Именно поэтому нам нужна помощь отшельников? Только они могут нанести удар изнутри. — Лераиш смотрит, как Рокка беззаботно бегает вокруг старшей сестры, подпрыгивая и стараясь взлететь.

— Верно. Даже некоторые животные сначала отравляют противника, а только потом ввязываются в непосредственную борьбу. Нам нужна стратегия, которая позволит ослабить Эрриал-Тею изнутри. Она есть организм, который мы должны отравить, чтобы ослабить.

— Только нужно знать, что ослаблять. И каким способом.

Лифантия присаживается на деревянную скамью, а Лераиш продолжает стоять, всматриваясь в линию горизонта.

— У нас огромное преимущество, принц. О нашем существовании не знают. Не догадываются и о наших намерениях. Поэтому уничтожать Эрриал-Тею только лишь силой, это признак великой глупости.

— Тогда для чего втягивать шиагарр?

— Войны без войска не бывает.

Рука Баббара легко касается плеча Лераиша, но тот не реагирует. Тогда движение становится более настойчивым, пока Лераиш не просыпается, глубоко вдыхая воздух носом.

— Ты просил разбудить. Скоро рассвет. — Черные газа Баббара кажутся сейчас ночным беспросветным небом, от вида которого хочется спать еще больше.

— Спасибо, — невнятно бормочет Лераиш, присаживаясь в постели.

— Мне пора на пост, — прощается Баббар и уходит, оставляя звук шелестящей цепи от копья.

Тяжело дыша, Лераиш протягивает руку к ковшу и окунает ее в ледяную воду; омывает лицо, и часть былого сна растворяется во влажной прохладе, а затем окропляет пол темными пятнами.

Он выходит из бурсы. Снаружи никого. Так даже лучше.

Лераиш накрывает плечи крыльями, прячась от холодного сквозняка. Шаг за шагом, в сторону кухни, где стены хранят запах выпечки и жареного мяса. Лераиш вешает котел с водой над разведенным огнем, а затем принимается нарезать овощи.

Шейды лучше метают джериды, звучит в голове голос Сэйми, после которого раздается стаккато скрежетов стали о сталь — когда один джерид за другим отскакивают от металлического листа, вместо того, чтобы вонзиться в цель.

Закончив со всеми приготовлениями, Лераиш оборачивается и едва не сбивает с ног Рокка.

— Ой!

— Ты что здесь делаешь?

Ответом служит лишь хмурый взгляд с лица, наполовину прикрытого ладонью.

— Ушиблась?

— Все принцы такие неуклюжие? — из-за прижатого рукой носа, голос Рокка получается гнусавым.

— Только те, за которыми следят маленькие настырные девочки. — Лераиш пытается осмотреть лицо девочки, но та лишь недовольно фыркает и отпрыгивает в сторону. — У тебя кровь?

— Да. Иногда бывает. Это ничего, я уже привыкла.

Лераиш хмурится:

— А сестра знает об этом?

— Конечно, — сразу отвечает Рокка.

— Почему не спишь? — Лераиш про себя отмечает, что следует поговорить с Силишой.

— Я никогда не сплю, — также коротко бросает Рокка. — Мне хватает просто полежать. И все. А почему ты не спишь? Разве принцы не спят до обеда?

— Но я ведь не принц. Тем более у меня есть одно дело, с которым надо покончить как можно скорее.

— Рокка!

Голос Силиши заставляет девочку вздрогнуть.

— Я же сказала, без меня никуда не ходить! Простите, пожалуйста. Надеюсь, она ничего не успела сломать.

— Я ничего не ломала. Это принц неуклюжий! — восклицает Рокка, хлопая крыльями по воздуху.

— Рокка! Извинись! — Силиша хватает младшую сестру за руку, и та бормочет невнятные извинения.

— Простите еще раз, — обращается она уже к Лераишу, а затем уводит за собой Рокка, которая напоследок успевает показать язык.

Семья становится все больше и шумнее, улыбается своим мыслям Лераиш, а затем вздыхает и берет поднос с едой; выходит из кухни, направляясь к бурсе. Последний шаг перед ее дверью. Стук. Надсадный скрип петель. Перед глазами Лераиша — Сэйми; лежит под шкурой рорхарна, подперев голову рукой. С хищной ухмылкой на белом лице.

— Кто бы мог подумать, — мурлычет Сэйми. — Принцы умеют сдерживать обещания. Но до конца ли?

Ее бровь вызывающе изгибается, а кончик языка аккуратно ласкает острый клык.

Лераиш шумно набирает воздух в легкие, склоняет голову, опускается на одно колено и смиренно произносит:

— Завтрак для принцессы шейдим.

После чего слышит заливистый смех.

Он оставляет поднос недалеко от Сэйми, встает на ноги и видит, как шкура сползает с ее тела, оголяя грудь.

— Какого почувствовать себя «серой» служкой? — спрашивает она, поправляя шкуру. — О! Принц смущен наготой? Буду считать твое обещание исполненным и буду рада следующим порывам к азарту.

— Не злись, — добавляет Сэйми, видя, как желваки на лице Лераиша начинают пульсировать. — В конце концов, ты сам виноват.

Последнюю фразу Лерайе уже не слышит. Он закрывает за собой дверь и уходит, думая о том, что на следующую тренировку придумает наказание юношам за невыполнение техники метания. И за промахи.