Как можно оценить этот короткий, наверное, не имеющий шансов получить много страниц в истории период — период Черненко? Поначалу у меня лично был однозначный ответ: потерянные тринадцать с лишним месяцев в такой трудный для страны период. Потом я начал осторожнее относиться к оценкам. Может быть, эти тринадцать месяцев не были так уж потеряны, может быть, они даже были нужны, чтобы понять, насколько страна нуждается в переменах и реформах, притом радикальных. В этом смысле, может быть, и «черненковщина» готовила почву для перестройки.

Избрание М.С.Горбачева Генеральным секретарем ожидалось с известным нетерпением и широко (хотя отнюдь не всеми) приветствовалось. С первых дней пребывания на этом посту он имел многочисленных сторонников, готовых ему помогать, с ним работать, а если понадобится, и вместе с ним бороться. В этом смысле Горбачев был в гораздо более предпочтительном положении, чем, пожалуй, любой его предшественник (может быть, за исключением Ленина; но обстановку в стране, настроения политической элиты и руководства партии того времени я знаю лишь по книгам и поэтому от категорических суждений воздержусь).

Мне хотелось найти какую-то краткую, но емкую характеристику М.С.Горбачева. Не знаю, удалось ли, но я рискну изложить свой вариант. Мечтой, заветной целью Михаила Сергеевича было придать социализму «человеческое лицо», преобразовать социальный строй и режим. Это удалось лишь отчасти, пожалуй и времени на это требовалось больше, и политическая программа должна была быть основательнее, точнее. Но что ему действительно удалось, так это то, что советский народ впервые за свою историю увидел во главе страны лидера с «человеческим лицом». Не божество и не тирана, не великого гения, но и не подпаска, а современного человека, с серьезным образованием, нормальной речью, цивилизованным поведением. Это заслоняло и ставшие вскоре очевидными недостатки — такие, как многословие, склонность к повторениям и т. д. Другие качества нового лидера — смелость, решительность (а порой и её нехватка), способность глубоко прорабатывать сложные вопросы экономики и политики становились очевидными со временем, в течение следующих лет.

И уже очень скоро стало очевидно, что очень многие (особенно среди более молодой части населения) восприняли перемены в высшем руководстве не только с удовлетворением, но в значительной мере даже с оптимизмом, обрели уверенность, что страна наконец выходит на верный курс.

Меня где-то с конца восьмидесятых — начала девяностых годов интересовал вопрос: имелся у М.С.Горбачева заранее продуманный, так сказать, «генеральный» план радикальных перемен или его политика была в основном импровизацией и он действовал по известному рецепту Наполеона Бонапарта — ввязаться в драку в надежде, что ход событий сам подскажет, как действовать дальше? Уже после того как Михаил Сергеевич отошел от руководства страной, я решился задать ему этот вопрос. Он ответил так: над несколькими важнейшими проблемами я думал давно и имел какой-то общий план, а во многом действительно ход событий подсказывал, что делать дальше.

У меня нет сомнений в том, что этот ответ был точен и правдив. О том, что Горбачев — человек незаурядный, думающий, способный к политическому творчеству, я впервые  услышал от Ю.В.Андропова в начале семидесятых годов, о чем уже писал выше, а со временем я и лично убедился в справедливости тех высоких оценок, которые давал Андропов Горбачеву. Но сегодня меня больше занимает другое: что именно заставило Андропова обратить на него внимание, выделить из когорты многочисленных партийных руководителей?

Зная Ю.В.Андропова по совместной работе в ЦК КПСС, я убедился, что он быстро определяет интеллектуальный потенциал и способность к самостоятельному мышлению работников. Думаю, что он и увидел эти главные положительные черты тогдашнего секретаря Ставропольского крайкома и потому решил его поддерживать и выдвигать, а  позже  — постараться сделать своим преемником на посту Генерального секретаря ЦК КПСС. И это даст мне основания думать, что на высокий пост Горбачев пришел с неплохими «домашними заготовками», кое-какие из которых он «обкатал» во время многочасовых бесед с Андроповым, ежегодно проводившим свой отпуск в Кисловодске,  входившем  в Ставропольский край.

Личность лидера, руководителя всегда была носителем  субъективного, случайного в процессе развития общества, происходящего все же в соответствии с определенными объективными закономерностями. Но та или иная личность со своим набором качеств, особенностей мышления, характера и темперамента, как правило, оказывалась востребованной и могла по-настоящему реализоваться в качестве руководителя тогда, когда этот набор её особенностей отвечал назревшим общественным потребностям.

Почему  фигура Горбачева привлекала, я бы даже сказал, притягивала внимание руководящих деятелей страны, начиная с Андропова? Кроме молодости (а ему было тогда немногим больше 50 лег, что на фоне других  тогдашних лидеров было просто «комсомольским» возрастом) — солидное образование; не разного рода суррогаты вроде партшкол, а Московский университет. И, что может быть еще важнее, — живой, острый ум, интерес к проблемам, к обществу, к людям. Эти качества были к 1985 году очевидны и более широким кругам как в партии, так и в обществе в целом. И они были востребованы, что объясняет быстрый и даже бурный рост популярности нового советского лидера.

Пока что я говорил о фактах, достоверность которых у меня не вызывает сомнений. Но отвечая на вопрос — с какими намерениями, с какими планами пришел Горбачев к власти в стране, я вступаю в основном в сферу догадок, ощущений, умозрительных суждений.

Прежде всего, будучи уверен, что Горбачев отвергал практику сталинского тоталитаризма, полагаю: он ясно понимал — Н.С.Хрущев только начал, я бы даже сказал — обозначил борьбу с ним, но и сам был непоследователен и тем более не обеспечил преемственности линии XX съезда, не создал гарантии против попыток повернуть страну вспять.

А Горбачев, судя но тому, что я понял в его политических намерениях (притом изначальных, тех, с которыми он пришел на высокий пост), ставил своей целью продолжить и закрепить линию, начатую XX съездом КПСС. На практике это означало демократизацию порядков в стране, создание более надежных гарантий прав партийных и беспартийных граждан, включая право больше знать о политике и положении в обществе и более эффективно на эту политику влиять.

Вторая линия, я знал это с самого начала его деятельности на новом посту, относится к внешней политике — добиться серьезных и необратимых сдвигов, которые бы как минимум радикально ослабляли накал «холодной войны», а по возможности и положили ей конец.

Третья кардинальная задача политики — и её тоже не мог не видеть, не понимать Горбачев — была реформа экономики, её оздоровление, выход из состояния хронической слабости и отставания.

В решении первой из  перечисленных задач Горбачев добился очень многого. И что бы ни говорили его противники и недоброжелатели, страна за шесть лет преобразилась. И если до сих пор у нас сохраняются в каком-то виде демократические порядки и институты, выборность, гласность, зачатки правового государства, то благодарить за это приходится не «либеральную» экономику,  связанную с «шоковой терапией», Гайдара, не президентскую деятельность Ельцина. Это то, что осталось от «горбачевской эры», что не сумели до конца выполоть и вытоптать его преемники.

Что касается второй коренной задачи, связанной с внешней политикой, то здесь успехи были особенно велики. Горбачев  завершил, хотя, может быть, несколько позже, чем это было возможно и необходимо, трагическую и бесславную войну в Афганистане и не начал ни одной новой войны, не спровоцировал ни одного международного кризиса. С «холодной войной» было покончено — и не из-за твердости и усилившегося нажима Рейгана, а благодаря недюжинной мудрости и гибкости Горбачева и его политики. И вопреки утверждениям его недоброжелателей это было достигнуто отнюдь не за счет односторонних уступок и ослабления страны. Нет, Советский Союз тогда продолжал существовать как единое и могучее государство (никто не оспаривал его статуса «сверхдержавы»), безусловно,  сохранялся  стратегический паритет, а затея со «звездными войнами» была если не похоронена, то оттянута на добрых два десятка лет. Международный авторитет Союза был высок как никогда.