- Регина… Что тебе нужно, глашатай Бездны? - сдался он.

- Лишь слово, Дэви. Одно слово: что тебе дороже всего на свете? - прошептала та ему в ухо. - Ты говорил Мне наедине, что любишь одну Меня… Но теперь Я ревную, Владыка вампиров! Где твое сердце, Дэви? С Бездной ли оно… или его жжет еще огонек вечности смертных, вновь найденный в доме Вако?

Он сделал вид, что поддался ласкам, а сам осторожно коснулся ее волос и резким движением отбросил их назад. Открывшееся его взору лицо не было лицом Регины. Похожая, но иная женщина, хотя тело - он мог бы поклясться в этом - было тем самым. Та же винного цвета родинка над левой грудью, те же шрамы от двух серебряных стрел пониже правой ключицы…

Владыка резко оттолкнул женщину. Вампирша ударилась о противоположную стену и зашипела от злости.

- Либитина! - его голос звенел от ярости. - Что за тварь ты мне подсунула?! Чужая голова на теле Регины? А другие?!

- Сам догадайся, - раздался мужской голос. От стены у арсенала отделилась еще одна тень: худощавый мужчина с длинными, преждевременно поседевшими волосами. - Только твоей краткой вечности не хватит, чтобы разгадать все мои загадки, Александр.

Регина Вако обратилась крылатым чудовищем и улетела. Дэви провел по лицу ладонью, снимая остатки паутины чар.

- Что за спектакль ты для меня поставил, Нефандус? Не вижу морали…

Седовласый мужчина улыбнулся:

- Это было не последнее действие “Трагедии Владыки Дэви”. Нет пока морали, но есть вопрос: что ты выберешь? Единожды ты предавал и Бездну, и свою человеческую сущность. На предательство которой из двух своих половин решишься вновь?

Он хохотнул голосом Алитера и взмахнул руками, расправляя крылья. Быстро взлетел. Невидимое копье Владыки вонзилось в стену, где только что стоял посланник великого Кукловода севера.

Глава 30

АРДЕНСЫ

Грядущий день обещал быть пасмурным и тёплым. Солнце с утра укрылось за пеленой туч, но грело хорошо, земля не мёрзла под тёплым одеялом облаков. В воздухе пахло дождём. Давид с наслаждением глубоко вдохнул и в который раз убедился: после падения “Тени Стража” воздух в Карде перестал пахнуть кровью.

Его последний день в Карде, - он тихо проговорил это себе, ожидая, что почувствует грусть, может быть, страх. Но не было ни того, ни другого. Только светлая радость и странное желание запомнить этот день и эту незнакомую, не пахнущую кровью, лишённую теней Карду. Запомнить каждую мельчайшую деталь того, что доступно его взору. Унести воспоминание о тёплой, умиротворённой Карде в Дону, туда, в тот день и час, когда закончится история Арденсов.

Перед охотником был дом Вако, заново выкрашенный белой краской и помолодевший на полсотни лет. Белые деревья казались спустившимися с неба облачками, только на одном, разрушая цветущую гармонию весны, нахохлилась большая чёрная птица. Дорожки в саду были усыпаны яблоневыми лепестками, и садовник не сметал их. Давид уже знал: потому что хозяйка дома любит этот майский ароматный снег. Она сама гуляла где-то здесь же: в сад были вынесены столик и кресла для отдыха, на столике лежала раскрытая книга.

Скоро он увидел Миру. Она гуляла со своим малышом и в сопровождении Дары и Кристины. Вся компания вышла из-за дома. Мира приветливо махнула рукой, и охотник поспешил к ним.

- Добрый день, Мира, - Давид не сдержал улыбки: всё ещё красива была немолодая мать с ребёнком на руках, идущая к нему по усыпанной белыми лепестками дорожке. Старость не изуродовала её, и искрящиеся глаза были молодыми. Мира была в платье глубокого синего цвета, очень ей шедшем, малыш был одет в наряд из той же ткани.

Донат узнал гостя, заулыбался ему, протянул руки. Он одарял смешной беззубой улыбкой всех мужчин в Ордене, причём безошибочно отличал их от смертных, не связанных клятвой охотника. Ребёнок тянулся к ним, должно быть, ища меж ними отца. Давид с серьёзным выражением лица пожал малышу руку и перешёл к делу:

- Снадобье, избавляющее Арденсов от метки, готово, Мира.

Она вскинула на него глаза, глубоко-синие озёра. Прозрачные и тревожные - в таких легко утонуть:

- Уже? Так скоро? Я ждала, что это будет следующей весной.

- Нет, я имел в виду эту. Мира… - он запнулся на мгновение.

- Да?

- Я сегодня же отправляюсь в Дону. Со снадобьем. И я уже сообщил это Его Величеству… И остальным. На дегустацию моего варева… - он позволил себе тонкую улыбку, - …соберутся все Арденсы. Все, - он ещё раз подчеркнул это слово.

Глаза Миры расширились. Почувствовав волнение мамы, забеспокоился Донат, и Мира передала сына Даре. Она взяла Давида за руку, ладонь бывшей вампирши была горяча:

- Постой. Ты хочешь сказать… Уже очень скоро метка Арденсов исчезнет?

- Возможно. И полагаю, Макта, а заодно с ним все оставшиеся carere morte, резко утратят в силе.

- Ты думаешь?

- Я полагаю, наша метка - это та нить, за которую держится Макта. Это топливо для его ненависти. Исчезнет метка, и пламя её угаснет.

Мира нерешительно улыбнулась, но скоро опять нахмурилась:

- А снадобье получилось? Ты проверял это?

- Проверю, когда все Арденсы соберутся в Ратуше в назначенный мною час. Раньше нельзя. Без особой ритуальной формулы снадобье не подействует, а чтобы читать её нужен определённый настрой. Я надеюсь, когда мы соберёмся, мне удастся его достигнуть. Не беспокойся, на случай неудачи у меня есть запасной план.

- Собрать всех Арденсов в одном месте? Опасный план! Если Дэви узнает об этом…

- Не успеет. Владыка, если он ещё жив, отдыхает от своего хода.

Оба помрачнели. Да, свой ход Дэви сделал. Случилось то, что предсказывала Мира! Владыка вампиров отыскал Макту и бился с ним на Пустоши. Свитеделей этой битвы не было, но её отголоски слышали все жители Вастуса. Кто вышел из неё победителем? Охотники склонялись, что победитель скоро объявится, и во всём блеске славы и силы…

- Медлить нельзя, Мира. Если Дэви победил Макту, его следующими целями неизбежно будут Арденсы и голос Бездны!

- Вот только, если твоё снадобье не сработает…

- Я же сказал: у меня есть запасной план, - лицо Давида стало жёстким, но он постарался говорить мягко, успокаивающе. - Что бы ни произошло со снадобьем, Арденсы прекратят существование. Я обещаю тебе это, Мира.

Мира ничего не сказала, но охнула Дара, слышавшая их разговор.

- “Прекратят существование” - что это значит? - спросила Кристина. - Это в каком же смысле… Это неудачная шутка, Давид?

- Шутка? Увы, нет, юная леди! В самом что ни на есть единственном, прямом смысле. На встречу с Арденсами, кроме снадобья, я захвачу также бомбу. И друзья Винсента из “Гроздьев” обещали мне помощь на случай, если кто-то всё же останется жив.

Мира подняла руку к горлу, будто почувствовала на шее удавку.

- Так скоро, Давид! - хрипло проговорила она. - Я знала, что это будет, но не ждала, что это будет так скоро.

Она замолчала, но Давид знал, она ещё не сказала последнего слова. Рот Кристины удивлённо приоткрылся:

- Какой страшный исход для Арденсов! А ты, ты сам?

- Я тоже Арденс.

Девушка протестующее затрясла головой:

- Но ведь может же снадобье подействовать! И тогда все останутся живы… Так ведь?

Давид покачал головой:

- Думаю, бомба будет взорвана в любом случае. Проконтролировать, все ли Арденсы избавились от метки, непросто.

Разговор был закончен. Охотник повернулся, чтобы уйти, но опять ощутил в своей руке горячую ладонь Миры.

- Давид…

Он обернулся - и опять подивился, как глубоки озёра её глаз.

- Давид, я вижу, тебе нравится мой сад. Так останься. Подремли тут, в кресле… А я скажу, чтобы приготовили обед.

И он остался. Сад, и правда, был чудный. От малейшего дуновения ветра осыпались белые лепестки с яблонь-невест, распространяя дурманящий аромат весны. Давид откинулся на спинку кресла. Он любовался танцем белых конфетти и старался не предаваться пустым размышлениям.