Все осталось по-прежнему. Никакого хвоста. Ни пешего, ни оснащенного колесами.

Это событие прямо-таки требовало и анализа, и своего места в общей картине, вот только информации было по-прежнему мало, а потому не стоит делать поспешных выводов. Вообще, если вдумчиво разобраться, Данил с а м дал им кое-какую информацию, чего, увы, не избежать… От наружного наблюдения отрываются в случаях, перечень которых не так уж и велик: встретиться с кем-то, что-то передать, что-то получить… Именно такой вывод неизвестный противник и сделает. Ну и черт с ним…

Здание МВД, как и следовало ожидать, было построено в те же времена Великой Эпохи, насчет которых Россия не определилась с оценкой до сих пор. Надо признать, что и в этой области логика Сталина была безукоризненна – присутственные места, возведенные в стиле архитектурных излишеств, поневоле производили впечатление. Даже Данил проникся монументальной аурой, в голове пронеслось что-то насчет «дыхания столетий» – то бишь десятилетий, конечно. Зато каких… По таким именно коридорам, на ходу сдирая ордена и раззолоченные петлицы, протащили бездарного бонапартика Тухачевского, по таким именно коридорам проходили те, кто правил половиной мира и по-хозяйски приглядывался было к оставшейся половине…

Мариновать в приемной его не стали – хороший признак. Едва он назвал свою фамилию, молодой подполковник снял трубку, кратко доложил, потом кивнул Данилу:

– Прошу вас.

Генерал-лейтенант Басенок простер свою любезность настолько, что даже вышел из-за монументального стола и встретил Данила примерно на середине кабинета, не лучась мнимым радушием и не задирая носа, – в общем, держался естественно и просто, как подобает «старому камраду». Они никогда не были закадычными друзьями и не виделись года три, но, как молниеносно пронеслось в голове у Данила, оба уже в том грустном возрасте, когда при любых воспоминаниях о юных годах прошибает сентиментальность…

– Коньяк будешь? – осведомился генерал, Рыгор Петрович, как значилось на табличке.

– Рановато что-то, – сказал Данил, усаживаясь.

– Ну, тогда кофе?

– А это с удовольствием, пан Рыгор.

– Паны на фонарях висят… – хмыкнул генерал.

В п р о ш л о й, советской жизни он был, конечно же, Егором, это потом с имечком произошла та же метаморфоза, что у Довнара. В общем и целом, как можно судить по первым наблюдениям, пан Р ы г о р скорее рад Данилу, чем – нет. Что ж, время лечит… Тогда, в девяносто первом, когда все р у х н у л о, женераль не просто испугался, а, говоря откровенно, впал в состояние панического паралича. Чему Данил был свидетелем. И хотя он вовсе не собирался былого сослуживца в чем-то упрекать (многие в то время теряли голову), известно, что люди не любят свидетелей своей слабости. Вот и сломалось что-то в отношениях – надолго. Да и пути разошлись еще дальше…

Но сейчас, судя по всему, прошлое подзабылось. При той, п р е ж н е й власти Басенок был в опале и долго балансировал на грани отставки, зато при Батьке, можно сказать, взлетел. Вторая звезда и многое сопутствующее…

На миг Данил превратился в нормального человека, форменным образом умилившись – о, на миг… На стене, пониже и левее цветного фотопортрета Батьки Лукашевича (ого, с дарственной надписью!), висела черно-белая фотография в рамке, переснятая и увеличенная, лишь при Батьке Басенок мог набраться смелости, чтобы прикрепить э т а к о е на стену кабинета.

Подтянутые, отутюженные зольдатики на фоне одной из кремлевских башен, молодые, глупые, гордо напыжившиеся орлы из кремлевского полка, того самого, с синими погонами и буквами ГБ на них. Егор Басенок, Данила Черский, Ваня Лалетин, а это, если кто не узнал сразу, Саня Коржаков… вот Барсуков был в другом взводе, потому на исторический снимок и не попал.

– Узнаешь?

– Ну еще бы, – сказал Данил. – Старая есть фотография, мы на ней словно мафия или просто – семья… У меня, каюсь, дома тоже висит парочка подобных. На первом плане, понятно, дорогой Леонид Ильич, но за плечом-то маячу я… Стареем, однако. Прошлое на стены вздеваем…

– Так ведь и прошлое было не самое позорное, а? Для нас по крайней мере.

– Еще парочка таких фраз – и все это будет напоминать фильм годов пятидесятых. Старики с пафосом вспоминают минувшие дни…

– Ну, вообще-то… – хмыкнул Басенок. – Знаешь, что мне тут в голову пришло? Англичане, конечно, народ без особой фантазии, но одну гениальнейшую вещь они таки придумали. Полковые галстуки. Встретил совершенно незнакомого сэра, но по галстуку определил моментально: ага, шотландские гренадеры или там сандхерстские бомбардиры. Можно бросаться друг другу на шею и пить виски. Честно, неплохая придумка. Что ухмыляешься?

– Представил нас с тобой в н а ш и х полковых галстуках году этак в девяносто втором, не говоря уже о восемьдесят девятом… На фонарь бы сволокли. А вообще, подкинь Батьке идею. Насчет галстуков.

– А вот возьму и подкину… – задумчиво пообещал Басенок. – Ты лучше колись, зачем заявился в такую рань. Нет, я тебя рад видеть, надо бы сесть за литром и потолковать про старые времена и буйную молодость… Вот только мы с тобой – гэбэшники с р а н ь ш е г о времени, Данилыч, хоть ты сейчас на службе буржуазии, а я который год в ментах… Мы ж сентиментальничать до донышка не умеем. А? Раненько что-то ты мне позвонил для простого свидания седых дедов-ветеранов… Надо тебе что-то от меня, да? Ты не смущайся, я и сам – циник. Больно уж много воды утекло с тех пор, как мы одну портянку на двоих делили. Сам знаешь, мушкетеры – оне уже во втором томе циничные до грусти, а уж в третьем…

– Сдаюсь, – сказал Данил. – Проницательность у тебя нечеловеческая. Пожалуй что, кое-что и надо. Только не помощи, а уж скорее – ясности…

– Интересно начинаешь… Валяй.

Данил кратко изложил суть – далеко не все, конечно. О том, как н а ш л и Климова, о взрыве в его квартире. И только.

– Не можешь ты жить скучно… – сказал Басенок, когда понял по молчанию Данила, что рассказано все.

– Как-то так получается…

– Ну а в чем я должен внести ясность? Касаемо чего?

– Касаемо того, что нашли в квартире, – сказал Данил. – Конечно, там, как в добрые старые времена, всем заправлял КГБ, но и ваши люди тоже были. Не могут они ничего не знать.

– Тебя допрашивали?

– Бог миловал.

– А следовало бы… – задумчиво протянул Басенок. – Тут они определенно лопухнулись. Кадр-то твой, а?

– Слушай, Р ы г о р… – сказал Данил. – А ты посмотри на это с другой стороны. С нашей. Один мой парень утонул при самых что ни на есть загадочных обстоятельствах, другой, того чище, исчез. В воздухе растаял. Нечему в квартире было взрываться. И не могло там быть никакого оружия, про которое мне самому донесла в том дворе народная молва… На кой черт нам оружие? Мы против него, – он кивком указал на портрет Батьки, – заговоров не плетем. Весьма даже наоборот. Хотим вложить в ваши заводы, не будем пока из суеверия уточнять, которые, огромную денежку. Выражаясь ученым языком, развивать производство. В чем нам Батька с охотой пойдет навстречу. На кой леший нам в этих условиях баловаться с гранатами и прочими стволами? Пионеры мы, что ли?

– Логично… – столь же задумчиво произнес Басенок. – Очень логично. Только встань-ка и ты на мою точку зрения. Есть г у м а г а. Официальная. Нами, теми-то и такими-сякими, обнаружено то-то и то-то…

– А как насчет отпечатков пальцев, кстати?

Прошло довольно много времени, прежде чем Басенок поднял массивную, лобастую башку:

– Хреново насчет отпечатков. Наличие отсутствия.

– Значит, у тебя в какой-нибудь сводочке все уже отражено?

– А ты думал? У нас не Россия, у нас этакое событие тянет на немедленный доклад по всем инстанциям…

– Рыгор, век за тебя буду Бога молить…

– Так я и поверил, – сказал Басенок. – Так бы я тебе, акула капитализма, и поверил… не наведи я о вас справочки. Тут ты прав. То есть не врешь. Насчет денежек и развития производства.

– Так тогда…