– С собой, конечно.

– Ну, по счету «раз»…

Лемке извлек отмычку, во мгновение ока справился со стандартным, не особенно сложным замком, ухитрившись проделать это почти бесшумно вплоть до самого последнего щелчка, – и они ворвались в квартиру стандартным «караколем», прикрывая друг друга.

Первым оказавшийся в гостиной Данил принял боевую стойку – но Сердюк, выпрямившись (секунду назад он низко склонился к сидящему Багловскому) и вздрогнув от неожиданности, тут же справился с собой. Застыл неподвижно, чуть разведя руки.

– Стоять спокойно, – сказал ему Данил, переместившись на шаг вправо.

Лемке надвинулся слева, поигрывая никелированными гнутыми плоскогубцами из шикарного набора автоинструментов словно нунчаками, – ничуть не криминальная вещичка, зато в умелых рученьках способная сработать убойнейше.

– Стою, как видите, – отозвался Сердюк напряженно, но, в общем, хладнокровно. – С кем имею?

Данил подал знак указательным пальцем. Лемке, с балетной грацией переместившись за спину Сердюка, в три секунды охлопал его, кивнул:

– Оружия нет. – Взглянув на детектор, добавил: – И микрофонов нет.

– В чем дело, товарищи? – Сердюк изобразил прямо-таки нормальнейшую улыбку. – Оружие, микрофоны… Почему вы, собственно, в чужую квартиру врываетесь?

– А вы, милейший? – усмехнулся Данил. – Вы ж тоже не у себя дома, пан Сердюк…

– Сердюк? Вы меня с кем-то путаете… Если вам необходим некий Сердюк, ума не приложу, в чем способен его заменить – я-то ведь вовсе не он…

Только теперь Данил смог не спеша рассмотреть, что он там собирался делать с Багловским. Пиджак последнего лежал на диване, правый рукав рубашки закатан, а в руке у Сердюка до сих пор белеет одноразовый шприц, колпачок уже снят, на диване, на блюдечке – клочок ваты, пустая ампула…

Данил взял ее двумя пальцами, присмотрелся к синим буквам. Что ж, грамотно. Похоже, фармацевтике их обучали на схожих курсах – никотиновая кислота, витамин РР, снимает галлюцинации у субъекта, подвергшегося воздействию лизергиновой кислоты и ее производных. Между прочим, они как раз и вкатили Багловскому одно из производных…

Багловский сидел, как посадили, с застывшей улыбочкой откинувшись на мягкую спинку дивана. Он моргнул с таким видом, словно веки преодолевали сопротивление невидимых нитей, слабо покривил губы:

– Петрович… А мы едем, что-то я все время еду…

– Сиди, – сказал ему Данил. Повернулся к Сердюку. – Милейший, вы баян-то положите, неровен час, уколете кого… У вас диплом-то хоть есть? Или, на крайний случай, бумаженция насчет курсов медсестер? Уж больно уверенно шприцами играете…

– А у вас, Петрович? – осведомился Сердюк. – Вы тоже, такое впечатление, баянами балуетесь…

Хорошо держится, волчара, оценил Данил мимолетно. Это у него не от самомнения или недооценки ситуации, как бывает с иными лопухами, – нет, он прекрасно просек ситуацию и сейчас лихорадочно просчитывает ходы, ищет выход…

– Вообще-то, у меня есть законные основания здесь находиться, – сообщил Данил. – Поскольку это квартира моего подчиненного и сотрудника. А вот вы, пане Лесь, определенно что-то да нарушаете, забрали больного из соответствующего лечебного учреждения…

– Пан кто? Никакой я не Лесь.

– Не цепляйтесь к частностям…

– Помилуйте, а с чего вы взяли, что я кого-то откуда-то забирал? – пожал плечами Сердюк. – Вы что, при этом присутствовали? Я встретил Виктора в коридоре, взялся подвезти, его состояние требовало помощи…

– Я вижу, вы ему усердно собирались помогать. – Данил вынул шприц из пальцев Сердюка и, нацелив на блюдечко с ваткой, давил поршенек, пока пластиковый цилиндрик не опустел. – Ладно, оставим в покое медицину. У меня к вам масса вопросов…

– Простите, а с чего вы взяли, что я на них буду отвечать? Кто вы такой, чтобы приставать ко мне с какими-то вопросами? – он говорил без малейшей задиристости или гонора, просто держался как человек, малость раздосадованный.

– Интересно, а почему вы не возмущаетесь? – спросил Данил. – В бутылку не лезете…

– Стоит ли напрасно возмущаться, когда врываются два наглых субъекта, махая какими-то клещами вдобавок…

– Кто махает… – проворчал Лемке.

– Ну, так как? – спросил Данил. – Мы с вами поговорим как с человеком, осознающим серьезность ситуации, или вас непременно нужно помещать в д р у г и е условия? Более способствующие деловой откровенности?

– Почему бы и не поговорить? – пожал плечами Сердюк, не спеша прислушался к фырканью-болботанью электрического чайника на кухне. – Я как раз кофейку собрался испить… вы позволите?

– Бога ради, и даже можете домой взять… – проворчал Данил. – При условии, что за кофейком мы пощебечем.

– Посмотрим, посмотрим. Уяснить бы только, что вам от меня нужно…

– Уясните довольно быстро, – пообещал Данил, направляясь вслед за ним на просторную кухню.

Кухня сияла чистотой – Багловский был из тех холостяков, что привыкли содержать жилище в опрятности. Двигаясь как человек, не раз здесь бывавший и прекрасно знающий, где что лежит, Сердюк достал чашки из настенного шкафчика, аккуратно расставил их на столе, взял непочатую банку кофе, снял с нее прозрачную пластиковую крышечку, безымянным пальцем крепко потянул за кольцо, вскрывая…

«Вон же початая банка, что он…» – успел подумать Данил.

Уклонился он, совершенно не думая – тело само сработало, уводя лицо из-под режущего удара острой кромки тонюсенького железного круга, едва не полоснувшего по глазам. Сбоку мелькнул распяленный в молниеносном броске Лемке, удар ботинком в шею – и Сердюк спиной вперед улетел к окну, наткнулся на шкафчик, осел, сполз на пол…

– С-сука! – выдохнул Лемке, стоя над лежащим в наиболее идеальной для удара позе. – Не достал?

– Не достал, – ответил Данил, выпрямляясь. – Не так уж я постарел, чтобы этакие козлы могли меня достать… Но резануть мог нехило… – Он замолчал и присмотрелся. – Капитан! Мать твою!

– Тьфу ты… – промямлил Лемке, нагибаясь.

– Руками не трогай!

– Не учи ты… – отозвался Капитан с ноткой раскаяния.

Широко открытые глаза Сердюка уже нехорошо стекленели. Взяв его двумя пальцами за волосы, Данил чуть повернул влево послушно мотнувшуюся голову – проломленный висок способен ужаснуть человека нервного, стороннего, на окованном толстой медной полоской уголке недешевого итальянского шкафчика виднеются темные потеки, почти неразличимые на коричневом лаке… Склонившись, Данил приложил пальцы к сонной артерии, уже зная все наперед, не ощутил пульсации крови. Медленно, отяжелевше выпрямился, криво усмехнулся:

– Эх, Лемке…

– Рефлекс, – виновато сказал Лемке, на миг отведя глаза. – Я ж его бил не у б о й н о, не подвернись угол… Планида у мужика была такая, кто ж мог предвидеть…

– Ладно, помолчи, – приказал Данил сквозь зубы.

Ничто не ворохнулось у него в душе – немало жмуриков повидал. Если и было какое чувство, так это сожаление от того, что пан Сердюк помимо своего желания ухитрился с п р ы г н у т ь… Уйти от детального потрошения в края, куда рученьки тайных агентов пока что не дотянулись и, пожалуй, не дотянутся никогда, что бы ни чирикали спириты…

Стенать вслух было глупо, а медлить – тем более. Натянув фасонные перчатки из красной резины для мойки посуды – Виктуар был кое в чем подобен хозяйственной старой деве, – Данил присел на корточки и сноровисто обыскал карманы покойника. Вывернул содержимое большого кожаного бумажника на чистую сухую тарелку, начал было ворошить. Зло выдохнув сквозь зубы, раскрыл алое удостоверение.

Лемке заглянул через плечо и благоразумно промолчал.

Капитан Картамыш Геннадий Зенонович, старший следователь. Комитет государственной безопасности Рутенской республики.

– Вляпались, а? – сказал Данил в пространство. – Это, конечно, может оказаться и липа, но опыт мне подсказывает, что не стоит особенно на эту версию полагаться. То-то ему удалось так легко выцарапать пациента из самого непреклонного медицинского учреждения… Уходим, Капитан, в темпе уходим…