Женька томно потянулась и начала выбираться из своего спальника.

– Не мог он никуда деться! – Седой уже встал на ноги и обшаривал взглядом концертный зал. – Я у двери спал, тут и мышь не проскользнет. – На всякий случай он поднял с пола карабин и спустил его с предохранителя. В свою очередь, поднявшийся Тимофей Степанович сделал то же самое.

– Куда он делся? – в голосе Юли послышались истерические нотки.

– Спокойно! – Сергей вышел в центр зала, голос его звучал уверенно и тем самым успокаивал. – Найдем мы твоего Мишку.

Через пять минут стало очевидно, что Сандаль каким-то образом выбрался из концертного зала, минуя Седого со всеми его баррикадами, не мог же он в самом деле через замочную скважину собрать баррикаду вновь, после того как вышел в коридор.

– Чертовщина какая-то! – Степаныч нервно водил дулом карабина из стороны в сторону, прикидывая, откуда может появиться враг. – Не иначе проделки Ежа.

– Типун тебе… – прервал его Седой, – нельзя все на Еж спихивать, бродит он где-то, может, за сценой, парень сам не свой был.

– Тут иных дверей-то и нет! – Тимофей Степанович готов был отстаивать свою точку зрения, но Седой не стал вступать в спор, он начал быстро разбирать баррикаду, с надеждой отыскать Мишу где-то в коридорах дворца культуры.

Они высыпали в наружу, выкрикивая имя Сандаля, Седой со Степанычем быстро обследовали все помещения дворца, обнаружив в них лишь пыль и запустение. Никаких следов Миши, будто его и не было вовсе.

– Ничего не понимаю! – Седой привалился к стене и отставил в сторону карабин.

– Тут и понимать нечего… – фыркнул Тимофей Степанович, но после выразительного взгляда Сергея не стал продолжать мысль, а лишь выщелкнул очередную беломорину из пачки. – Выбираться надо, иначе все тут сгинем по одному. – Он хотел добавить еще что-то, потом посмотрел на напарника, махнул рукой и уставился в окно.

– Как же Миша? – Юлька вопрошающе смотрела на охотников, она хотела верить в то, что они найдут его, что они справятся со всем этим.

Седой промолчал в ответ, старательно отводя взгляд в сторону, Степаныч же не удержался: – Пометили его вчера, понимаешь? Не найти его уже.

– Вас тоже отметили! – зло ответила она ему. – Еще как пометили, – она со злобой выплевывала каждое слово, кем был этот человек, почему он решал: быть или не быть? Может, Мишу еще можно было отыскать, можно было спасти, – кот сегодня ночью, спал рядом с вами!

Степаныч отошел от нее на шаг как от прокаженной или безумной, которая не ведает, что говорит. Седой резко распрямился и посмотрел на напарника, ожидая от него глупостей, но тот как-то внезапно поник, окинул их всех взглядом, привычно махнул рукой и направился в сторону выхода.

– Не надо больше так! – сурово и зло прошептал Седой, глядя на Юльку. – Для него это все серьезно, С Ежом не стоит так шутить.

– Я и не шутила, – Юлька говорила тихо, осознавая свою вину, – котенок действительно спал рядом с ним.

– Это просто город, это просто река, просто кот, но для него здесь все наполнено иным смыслом, понимать надо. – Седой направился в сторону зала с намерением собрать все вещи и выбраться из этих проклятых неизвестно кем мест.

Они наскоро упаковали рюкзаки, посворачивали спальники и в очередной раз покинули местный дворец культуры с намерением больше не возвращаться в него. Унылое одноэтажное здание осталось где-то позади. Шли молча, никому не хотелось говорить, и каждый думал о своем. Потеря еще одного члена их команды тяжким грузом вращалась в головах путников. Но больше всего пугало то, что Сандаль исчез из наглухо запечатанной комнаты, исчез тихо и навсегда.

Котенка общим решением было решено оставить в городе, правда, Юлька пыталась вяло сопротивляться, Женька помалкивала, Седой был нейтрален, но Тимофей Степанович не оставлял выбора: либо пуля калибром семь шестьдесят два, либо животина остается во дворце культуры и живет там преспокойно, ловя мышей, коих в городе, правда, не наблюдалось. Здесь вообще не было жизни, и каждый из них чувствовал себя лишним элементом на этой картине забвения.

Минут через двадцать они выбрались к лесопилке, Седой рассчитывал найти тут действующий вездеход, заправить его и прорываться через негостеприимную тайгу с боем. Здесь была та же атмосфера, что и в городе, запустение и тишина, свойственная разве что могилам. Трава, взрывая некогда ровный асфальт, рвалась под чистое небо, забор частично обвалился и являл собой жалкое зрелище. Провода, тянувшиеся между высокими столбами, давно оборвались и раскинули свои тонкие щупальца по земле. Нигде не было видно следов пребывания человека, очевидно, что люди оставили это место так же, как и город, в одно мгновение, мгновение, в которое произошло что-то ужасное, и этот ужас продолжался до сих пор.

– Стойте здесь, я схожу, порыскаю по ангарам. – Седой жестом остановил их на открытой площадке, а сам направился к ближайшему ангару и через секунду исчез за его дверью.

Тимофей Степанович скинул с плеча рюкзак, присел на него и положил карабин на колени, некоторое время он придирчиво осматривал лесопилку, затем извлек из-за пазухи флягу с недвусмысленным содержимым и сделал большой глоток. Потом протянул флягу Юльке, и, когда та отказалась, предложил ее Жене, но и та не горела желанием отведать огненной водицы.

– Зря! – медленно протянул он и спрятал флягу за пазухой. – Иной раз помогает. – Он выстрелил из пачки папиросу и задымил. Юля тоже хотела курить, но отчего-то при Степаныче смущалась, опасаясь, что тот начнет читать ей нотации.

Из ангара вышел Сергей и быстрым шагом направился к соседнему сооружению, видимо, обнаружить технику на ходу ему пока не удалось. Он переходил от ангара к ангару, надолго задерживаясь в каждом, на пятом он призывно помахал им рукой, требуя, чтобы они подошли.

– Есть машинка на ходу и даже заправлена по самые уши, – он усмехнулся и весело подмигнул девчонкам. Только сейчас они услышали, как за его спиной приятно урчит мощный двигатель. – Я закинул пару канистр в багажник, так что топлива хватит километров на четыреста, а это, я вам скажу, далеко за пределами Ежа. – Он снова улыбнулся и шагнул назад в ангар.

Внутри они обнаружили пару вездеходов, один из которых мерно подрагивал, борта его были окрашены в болотно-зеленый цвет, правда, краска кое-где облупилась, обнажая ржавый металл, но машина производила впечатление ковчега, который способен вывезти их отсюда.

– Сюрпризов, конечно, ожидать стоит, но будем надеяться, что нам повезет. – Сергей лихо вскочил на борт и протянул руку Юле, та схватилась за его сухую, всю в мозолях ладонь и почувствовала, как сильная рука приподнимает ее над землей, следом за ней последовала Женька. Степаныч в помощи не нуждался и уже залез в кабину с другой стороны. Внутри пахло пылью и гнилой набивкой сидений, но в такой ситуации им было не до роскоши. Седой сел на водительское место, передвинул рычаг, и вездеход резко дернулся вперед, гусеницы застучали по асфальту, приминая траву, которая уже успела отвоевать свои территории.

– И ни шагу назад! – Тимофей Степанович во все горло засмеялся, откупорил свою флягу и разом осушил ее наполовину.

– Смотри в оба! – Седой по-прежнему был серьезен, он внимательно следил за тайгой, которая окружала их, но ничего необычного не замечал. Вокруг был чистый и прозрачный воздух, солнце, проникая сквозь кроны деревьев, скользило по земле. Разве что белки не скакали параллельно их пути и не махали своими лапками им в след.

Степаныч вперился в окно, пытаясь выявить опасность, но окружающий пейзаж походил на жизнерадостную картину, которой можно было иллюстрировать любую детскую сказку.

Они ехали почти час, ни на секунду не останавливаясь, когда кончилась дорога, вернее, то, что можно было назвать дорогой, скорость значительно снизилась. Сергею приходилось выбирать путь, то и дело петляя между деревьями, но вездеход хорошо справлялся со всеми нагрузками. Седой вел уверенно, местами появлялась накатанная колея, порядком заросшая, и тогда они ускоряли ход. Степаныч мирно посапывал на лавке, вытянувшись на ней во весь рост, Женька примостилась на другой, Юле ничего не оставалось делать, как занять место рядом с водителем. Только сейчас она расслабилась, достала сигарету и закурила, ей уже было плевать на возможные нотации, она хотела побыстрее добраться до цивилизованных мест, оттуда на самолет и домой, к родителям, и месяц не выходить за порог квартиры. Не верилось, что скоро все это закончится. Седой уверял, что к вечеру, максимум к завтрашнему утру, они выберутся к деревне, которая имела сообщение с Большой Землей, там был даже егерский участок с радиостанцией, оттуда можно было вызвать милицию, врачей, пожарных, армию – кого угодно, кто смог бы разобраться в том, что творилось в Еже.