Марк прикусил губу, понимая, что попал. Оставалось молиться, что это будет действительно минутка.

– Мы в библиотеке, – напомнил он, через щели смотря, как уходит женщина.

Игнат лишь слегка наклонил голову и кивнул.

– Я помню. Ты уже говорил, – и с серьезным лицом сделал еще один шаг.

Кто-то на месте Марка уже осваивал бы прохождение сквозь стены или кидался бы книгами с криками «не трогай меня, ирод!», но не он. Белов лишь слегка растянул губы в улыбке.

«Ну… я хотел этого избежать, я не виноват, что эта женщина покинула свое рабочее место», – успокоил он свою совесть.

– За что люблю наше поколение, так это за технический прогресс, – все так же улыбаясь, он потянулся к пуговице на своем пиджаке. Игнат, блеснув глазами, повторил движение. – У всех школьников смартфоны. Люди совсем перестали читать книги. Такая жалость, – почти искренне сказал Марк, опуская взгляд на губы Старка.

– Да, – согласился тот, – очень жаль. В походах в библиотеку так много увлекательного.

Кто на кого набросился первым, известно только Богу. Да и то, если у него имеется пульт с функцией медленной прокрутки. Очень медленной, потому что парней притянуло друг к другу со скоростью вылетающего при ожоге мата. И их действительно обжигало.

Марк, почти не отрываясь от губ напротив, прошептал:

– На минуту ушла… не успеем…

– Да она знает, что ты здесь… всю перемену… Ты сюда один ходишь… У нас есть минут 5, не меньше, – бормотал Игнат, но уже в шею, попутно сражаясь с пуговицами на рубашке. Именно сражаясь, потому что порвать, когда у них еще два урока, он не мог.

Марк тоже об этом помнил, поэтому также, пыхтя и хрипло матерясь, возился с пуговицами у Старкова.

Когда преграды были пройдены, Марк сам притянул Игната ближе, прикасаясь голой грудью и вызывая порцию стонов у обоих. А тем временем следовала очередь штанов. Классические брюки Белова поддались быстрее и, потеряв опору, скользнули к ногам. Джинсы Игната были чуть более упрямы, но Марк все же одержал верх и стянул их с бедер.

– Боже, что же будет, когда мы окажемся в постели, – выдохнул Игнат, накидываясь с новым поцелуем и опуская руки на стоящий колом член Белова, заставляя того откидывать голову назад, прикрывая глаза.

– Поживем – увидим, – сказал Марк, и первый запустил руку в боксеры Игната.

Старк хрипло рассмеялся.

– Ты очень быстро учишься.

– Да, – просто кивнул Марк. – Я тебе это как-то говорил. Мне легко дается новый материал.

– Хороший мальчик, – шепнул Старк, тоже захватывая уже пульсирующий член.

– А ты бы хотел, чтобы я упал со стула как в первый раз, когда ты положил руку мне на член?

– Я бы хотел, чтобы ты заткнулся, – и Игнат скользнул языком в рот, подтверждая просьбу.

А дальше были стоны сквозь стиснутые зубы, шум падающих книг и тихие маты. За этим шумом увлеченные друг другом парни не заметили, как в библиотеку зашла девушка.

Аккуратно накрашенные глаза мило округлились, когда она поняла, что происходит за стеллажами. Но видно ничего не было, развратные действия происходили в глубине стеллажей.

Девушка окинула взглядом два ряда столов и заприметила на одном из стульев знакомый рюкзак. Прищурившись, глянула левее, и возле стола библиотекаря нашла еще одну знакомую сумку.

Улыбнувшись, она тихо вышла из кабинета и прикрыла дверь.

– Надо же, как интересно, – сказала она себе под нос.

Вернувшись десятиминутного чаепития с учительницей музыки, библиотекарь не обнаружила ничего страшного. Мальчики, конечно же, уже ушли на урок. Библиотекарь довольно улыбнулась, когда проверила помещение, но не обнаружила ничего странного.

Третья неделя…

– И как лучшему другу мне полагается знать, как ее зовут, – нагло заявил Леха, после чего откусил бутерброд.

Они сидели на кухне у Беловых дома и не спеша завтракали. Было воскресенье, папа уехал.

Субботние вечера и воскресные завтраки Марка и Леши исконно принадлежали друг другу. Так повелось класса с шестого. Вечер субботы мальчишки проводили за играми, просмотром кино, а на ночь оставались друг у друга в гостях.

Традиция нарушалась только тогда, когда у кого-то появлялась девушка. Чаще всего это было у Леши, так как Марк вечно был завален учебой.

В такие периоды, когда у кого-то намечались отношения, суббота автоматически становилась «днем свиданки», а друг переносился на любое свободное время без очереди.

Но эта суббота была не такая, как все предыдущие. Несмотря на то, что Марк уверял, что на личном фронте у него тишина, как в морге, и субботы по-прежнему проводил с Синицей, Леха, не будучи идиотом (как иногда могло показаться) заподозрил, что что-то не то.

И вот сейчас он сидел и рассуждал о том, что у Марка появилась таинственная девушка, к которой у него трепетные чувства, но которую он боится явить миру, как свою возлюбленную.

Марк этот пересахаренный бред контуженного выслушал молча, решив, что проще согласиться. Лешке в любом случае нужны объяснения, на что такое особенное он стал тратить время, а отмазка с новым увлечением, о котором он пока не хотел бы говорить, была забракована два дня назад.

– Ты издеваешься? – спросил тогда друг. – Что такого ты решил нового освоить, что не можешь сказать мне? После того, как я ходил с тобой на кружок оригами, я даже не знаю, что это может быть. Кулинарный кружок тоже был… Плетение бисером? Пение в народном хоре? Танец живота? – в общем, Марк понял, что лучше не продолжать.

– Хорошо, я действительно не могу вас познакомить, – покаянно кивнул он. – Она… она очень скромная, – нашелся Белов.

«Ага. Примерно, как пьяный Басков».

– Точно? – подозрительно сощурил глаза Синицын. – Или она очень страшная?

– Сам ты страшный! Красивая она, красивая. – «Хотя лучше бы Старков действительно был страшной девушкой».

– Хоть опиши мне ее, – протянул Леха.

– Э… ну…

– Начни с цвета волос, – подсказал друг.

– Темные…

– Брюнетка или шатенка? – со знанием дела спросил Леха.

– Э…

– Так, понятно. Глаза?

«Блядские!»

– Зеленые.

– Круто. Говорят, зеленоглазые девушки – очень страстные натуры. Слушай, а у вас было? Зная, какой ты валенок, рискну предположить, что нет. Ты, может, прояви инициативу. Кто знает, вдруг слухи не врут, и тебе тут же и обломится что…

– Леш!

Марк не к месту подумал о том, как они бешено целовались за стеллажами в библиотеке. И как Игнат, все еще вжимаясь в него после того, как они кончили, бормотал почти зло: «Блять, может, тут где-то завалялся учебник по самоконтролю? Я не знаю, где мне набраться терпения, чтобы не трахнуть тебя по-настоящему».

– Ладно-ладно… Так, что там дальше… фигура. Какой у нее размер…

– Так, давай все. Я с тобой формы своей девушки обсуждать не собираюсь. Извращенец!

– Лады…, а помимо скромности, какими-то достоинствами твоя барышня обладает?

Марк всерьез задумался над тем, какими такими достоинствами обладает «его барышня», которые можно было бы озвучить, не солгав лучшему другу. Он и так напиздел с два короба. И тут всплыло одно.

– Она умная, – радостно объявил он.

– Не особо, раз с тобой связалась, – тут же подъебнул друга Леха.

– Схлопочешь сейчас…

– Все-все. А как с вредными привычками. Пьет?

– Нет. – «Ага, нет. Скорее, жрет. Причем все, что горит».

– Курит?

– Ответ тот же. – «Да и последняя реплика также уместна».

– Подруги симпотные есть? Что у нее за круг общения?

– Не знаю… – «Три обезьяны-подпевалы, тупорылая курица и датский принц в печали – выбирай, не хочу…»

После этого небольшого интервью Леха вроде как успокоился. Поэтому он легко качнул головой и потянулся за бутером.

– Суд по всему, она отличная девчонка, – сделал вывод друг.