Завершив разговор и заверив маму Лехи, что ему не нужна больше помощь, и он не умирает от потери крови, Марк крикнул через дверь:

– Эй, псих, я все уладил. Она поверила.

Дверь перестала сотрясаться.

– Как это «поверила»?

– Вот так. Так что убери там свои кулаки, я выйду.

– Ты же икаешь, – охреневал Леша, едва Марк вышел в коридор. – Ты пьяный в дупло! Как она могла поверить?

– Уметь надо, – довольно улыбнулся Белов.

– Да… знали бы мои, кто на самом деле мой друг, – усмехнулся Синица и пошел одеваться.

– А кто твой друг? Примерный сын, симпатяга и отличник… только чуток неправильный, – Марк хлопнул друга по плечу. – Ладно, маме привет. Много не трынди. Думаю, не спалит, что там чуток больше рюмочки. Главное было объяснить происхождения твоего перегара, и я с этим справился. Она же не знает, что тебе надо бидон выпить, чтобы опьянеть.

– Да уж. Не то что некоторым, – подколол друг. Тут в дверь позвонили. – Ладно, я пошел, ты больше не пей.

Синица открыл дверь, и медленно отошел на шаг назад. Марк удивленно подошел к двери и вытаращил глаза.

На пороге стоял Старков. Мрачный и злой.

Леха с Игнатом молча уставились друг на друга.

– Маааарк, – протянул друг, вкладывая в одно слово сразу и вопросы типа «кто это?», «какого х.?», и поддержку вроде «чувак, если надо, я останусь!»

Белов прочистил горло. Знакомство этих двоих сегодня не планировалось. Поэтому он постарался как можно беззаботнее улыбнуться Лехе.

– Это ко мне за рефератом. Иди, Леш. Своим привет.

Леша, еще раз окинув взглядом Старкова и не заметив скрытой у того в глазах угрозы, пошел к лестнице, а Игнат шагнул в квартиру и закрыл за собой дверь.

– Ну, привет, Мааарк, – издевательски протянул он, копируя друга, и оглядел домашний прикид Марка: расстегнутую рубашку на голое тело и домашние штаны. – Дай угадаю. Это сейчас «просто друг» ушел от тебя таким довольным и шатающимся? – с тихой злостью спросил он у Белова.

А Марк смотрел на это и отчетливо понимал, что значит выражение «протрезветь от страха». Но не только от злости в голосе ему стало страшно. А еще оттого, что свой вопрос Игнат сопровождал расстегиванием куртки.

– Что ты здесь делаешь? – пробормотал Марк.

– Как это «что»? – удивился Старк, скидывая туфли. – Я здесь для того, чтобы показать тебе, как именно я тебя «не хочу!» – и сделал шаг вперед.

Белов попятился вглубь квартиры.

– Ты взял на себя смелость за меня решать, кого я хочу, – глядя в глаза, заявил Старк. – Моих объяснений ты слушать не желаешь. Значит, будем действовать иначе, – последняя реплика прозвучала под стаскивание свитера.

Марк судорожно вспоминал, как в таких случаях нужно действовать, но в голову, как назло, ничего не приходило.

А Игнат уже брался за пряжку ремня.

– Ты шутишь? – спросил Марк. И тут же понял, что нет. Не шутил.

А в следующую секунду Белов личным примером подтвердил теорию о том, что люди произошли от обезьян. Всплеснув руками, и только что не крича «а-буба-гага», он зигзагом поскакал прочь. Вот только они были не в бесконечных просторах джунглей, поэтому «прочь» очень быстро закончилось.

Он оказался перед дверью на балкон в отцовской спальне, и выбором, что предпочтительнее: смерть или то, что ему обещали зеленые глаза не прошеного гостя.

Решив, что лучше быть мертвым партизаном, чем позорно капитулировать, Марк взялся за ручку, повернул и уже даже потянул дверь на себя, но выскочить на балкон не получилось. Очень сложно бежать куда-то без головы. А именно она оказалась у Старкова в заложниках. Точнее, у его лапы, которую он опасно сомкнул на шее Белова.

– Не стоит быть таким категоричным, Маааарк, – по-прежнему дразнил он. – Я ведь не убивать тебя пришел. Хотя ты вполне способен довести человека и до убийства.

– Отпусти, – выпалил Марк, пытаясь врезать локтем. Ага, куда там! – Хорошо, я согласен на «поговорить».

– Поздно, Апельсинка. Сейчас уже я не настроен на разговоры. Да и не можем мы с тобой разговаривать. Как ни решим поговорить, хуйня какая-то выходит. Поэтому будем действовать, – влажный поцелуй в кожу под ухом, и вот уже Марк подбитой сойкой полетел на отцовскую кровать.

А пока летел, вспоминал отца. Белов прекрасно знал, как тот относится к тому, что сейчас может произойти. Это придало сил. Поэтому, приземлившись на колени, он сделал кувырок и соскочил с другой стороны кровати, целясь в дверной проем. Но и с везением, и с прицелом в этот день как-то не задалось, половина его и так уже побитой тушки врезалась в косяк.

– Твою мать! – зашипел он, но тут же снова набрал скорость и перепуганным гусем полетел в свою комнату.

Он пожалеет себя потом. Когда он и его попа окажутся в безопасности.

Еще один неудачный заворот, и Марка, взлохмаченного, с выступившими на глаза слезами боли, ловят за шиворот и втаскивают в его комнату. Он отскакивает к окну, но Игнат не сразу идет следом. Он изучает его комнату.

Все было так, как они с Лехой оставили. Откинутое на пол одеяло, два стула по бокам разобранной кровати, на которых стояли стаканы с разведенной водкой, тарелки с пиццей и чипсами, и джойстики. Разумеется, особое внимание Старка привлекла кровать. Марку даже показалось, что у него дернулся глаз.

«Интересно, фраза о том, что это не то, что он мог подумать отсрочит мою смерть? Или приблизит?» – уже вполне трезво рассуждал Белов.

– Игнат… – примирительно начал он, но Старк перебил.

– Какая милая картина дружеских посиделок, – едко прокомментировал Игнат, хватая его за руки.

– Я тебе сто раз говорил, что мы только друзья, – стал беситься Белов. Нет, ну, правда, кому это может понравиться? Он что, попугай, чтобы по сто раз говорить одно и то же?

Зажимая запястья Белова руками, Старк сделал пару шагов вперед, и они рухнули на кровать. Игнат сел на нем верхом, моментально обездвижив собой всю верхнюю половину Белова. Тот беспомощно задрыгал ногами. Пользы это не принесло, только разозлило. Обоих. Игната – за непослушание. Себя – за собственную беспомощность.

– А ну, отпустил меня, придурок! – Марк выкрутил голову и вложил в свой взгляд максимум устрашения (ему очень хотелось так думать), но почти что добрая улыбка Старка заставила инстинкт самосохранения бешено бить в гонг. – Я буду орать, – стал угрожать он. – Дай мне встать!

– А вот это я тебе обещаю, мой хороший, – пообещал Игнат злым шепотом, переворачивая его на спину. – Ты у меня и встанешь сейчас, и орать будешь.

И он исполнил обещанное.

Сначала Марк повизгивал, когда, стянув рубашку по локти и тем самым обездвижив его, Игнат начал слегка покусывать оголенную кожу. Это было хуже щекотки. На каждом укусе задница Белова ходила ходуном. Попадала под раздачу вся территория кожного покрова: шея, затылок, лопатки, под лопатками, над лопатками, между… Марк знать не знал, что у него такая большая спина. А Старков находил все новые и новые участки для своих пыток: поясница, плечи, линия позвоночника, которая, как думал Марк, никогда не закончится.

От попыток хоть как-то сдерживать крики, чтобы не пугать соседей, горло стало саднить.

«Боже, еще чуть-чуть, и я охрипну к херам, и тогда этот извращенец сделает со мной все, что ему вздумается против моей воли…» – на последнем слове парень осекся, почувствовав нечто странное.

«Просто ахуенно, – угрюмо подумал он. – Меня предал мой собственный член».

Да, Игнат выполнил и вторую часть своей угрозы. Марк обреченно застонал в диван.

– Ну, что, сладкий, чувствуешь, как я не хочу тебя? – жарко шепнул Старк ему в повлажневший затылок и прижался к нему своим каменным стояком, который Белов тут же почувствовал через тонкую ткань домашних штанов. – Никакого желания, да? Абсолютный штиль.

Марк выдохнул и сам приподнялся, вжимаясь в него ягодицами. Старк пошло застонал в ответ. Желание Игната было очевидным. Так же как и то, что он бы не пришел к нему, если бы ему было все равно. Марк уже хотел признаться, что перегнул палку с ревностью, когда Игнат продолжил: