Собрав волю в кулак, как перед прыжком в бездну, он выдохнул:

Нет, Лель, я ничего не выкрал. И не буду. Я обещал тебе, что разберусь с этим, не дам тебе навредить потому, что сам отчасти в этом виноват. Ты хотела, чтобы был контроль, и теперь он у меня есть. Поэтому ты можешь расслабиться. – Старку стало тошно от чувства вины за то, что он посвящает ее в то, во что не стоит пускать третьих лиц. Кем бы они ни были.

Громова почуяла неладное:

– Хорошо, я все равно ценю, что ты сделал ради меня, – напряженно ответила она. – Я ведь правильно поняла – тебе пришлось… – она тактично замолчала.

– Нет, Лель. Не пришлось. Это не было жертвой моей стороны, – тихо, но твердо сказал Игнат.

– Вот как… Тогда как насчет ужина сегодня? Нам с тобой есть, что отпраздновать, – сказала Громова.

– Нет, Лель. Я не смогу. У меня дела.

– В смысле «не смогу»? – опешила Громова.

– Извини, я не могу разговаривать долго. Я лишь хотел сообщить тебе, чтобы ты была спокойна. Марк не станет ничего предпринимать. Я в этом уверен. А все остальное – это между мной и Марком.

– Конечно, – прохладно проговорили в трубку.

Игнат нажал на отбой.

Когда Марк вернулся в комнату, Старк уже стоял около окна в трусах и майке.

– Я забыл об осторожности, – сказал Игнат отстраненно. – Но не волнуйся, я чист.

До Марка примерно секунд тридцать доходил смысл, а после, когда он вспомнил вязкую жидкость, стекающую по ногам, пока он принимал душ, то покрылся румянцем.

– Эм… я и не думал…

– А должен был думать. И я тоже.

Марк прищурил глаза и подошел к Игнату.

– Не понял. Ты всерьез хочешь сейчас поговорить со мной о вопросах контрацепции? Ты опоздал лет так на шесть, старичок, – поддел он. – Что произошло. Почему у тебя лицо, как у согрешившей монашки?

Старк слегка улыбнулся. Чувство вины слегка отступило. Этот парень умел перезагрузить его.

– Вообще-то мы и согрешили.

Белов почувствовал, что кризис миновал и хитро улыбнулся.

– Я тебе больше скажу. Мы сейчас еще раз согрешим.

Игнат изумленно раскрыл рот.

– Обычно после первого раза требуется больше времени для…

– Боже, у тебя есть какие-нибудь другие мысли в голове, кроме траха? – засмеялся Марк. – Я имел в виду, что мы сейчас нарушим еще одну заповедь. Так что тащи свою задницу на кухню, будем чревоугодничать. Пиццу мы с Лехой почти сожрали, а после твоего показательного выступления я голодный, как стадо слонов. Поэтому остаются пельмени.

– Я бы тоже поел, – кивнул Старк, стягивая с шеи Марка полотенце, – но, может, закажем еду из ресторана?

Ответом ему был категоричный и осуждающий взгляд.

– Нет, барин, – покачал головой Марк. – Я, как пострадавший, имею право выбора. И я выбираю пельмени.

– Вот прям так ты и пострадал? – ухмыльнулся Игнат.

Но Белов в долгу не остался.

– Хочешь проверить? Заметано. Готовь задницу, после ужина поменяемся, – угрожающе улыбнулся он.

Сработало верно. Старк мигом присмирел и пошел в ванную. А Белов, насвистывая, отправился ставить воду.

Ужин был непринужденным. Они болтали, рассказывали приколы из жизни.

– Знаешь, а я рад, что так все вышло. Теперь ты хотя бы приблизительно понимаешь, какого мне было, – неожиданно заявил Игнат, уплетая пельмени.

– Ты о чем?

– Я о твоей ревности к Громовой! – пожал плечами Игнат. – Теперь ты хоть знаешь, какого это, когда тебе специально дают повод!

Марк раскрыл рот.

– Это когда я тебе повод давал? – от удивления он не отреагировал на первую часть реплики, сразу перейдя ко второй. – Я постоянно у тебя на глазах! И давай, назови мне хоть один раз, когда я у тебя на глаза выходил за рамки дружеских отношений!

– У меня на глазах – да, – согласился Старк. – Но что происходит, когда мы расходимся? Кто меня до сих пор со своим другом познакомить не может?

Марк сдулся на глазах.

Тема знакомства Лехи и Игната висела в воздухе уже месяц. Белов не представлял, как их знакомить. Он боялся за обоих.

Игнат, конечно, мог быть вежливым, когда ему это было нужно, но в случае с Лехой он уже не раз говорил, что в их «просто дружбу» не верит.

А Леха все никак не мог забыть, каким «красавцем» Марк приходил к нему за мазью после знакомства с Игнатом. И не раз говорил, что при встрече с мажором с удовольствием сделает ему бесплатную коррекцию носа.

«Мне срать, простил ты его или нет. Ты у нас душа добрая. Но этому козлу не помешало бы напомнить, что с одним, с виду безопасным и зачуханным, ботаником всегда может нарисоваться ебнутый лучший друг, который соберет такую же ебнутую компанию и научит его хорошим манерам», – говорил он.

Вот Марк и не торопился со «встречей года». Сегодня, когда эти двое столкнулись в дверном проеме, он чуть не двинулся умом.

Хорошо, что обоим было не до друг друга. Леха спешил домой, уверенный, что благоразумный Марк обходит мажора десятой дорогой. А у Старка на уме была воспитательная работа.

– Послушай меня, Старков. У меня больше поводов возмущаться, потому что ты и сам прежде не скрывал своих чувств к Громовой! Я же всегда говорил, что мы с Лешкой с детства дружим! А ты все мешаешь в одну корзину! Да и потом, я думал, мы разобрались, и ты мне…

– Да, мы разобрались, – покладисто кивнул Старк. – Но я все равно хочу с ним познакомиться.

– Хорошо, я вас познакомлю в ближайшее время, – хмуро пообещал Марк.

Когда все было съедено, Белов встал из-за стола и посмотрел на часы.

– Надо бы прибраться. А то в срачи спать как-то не улыбается.

Игнат тоже встал.

– Я хочу остаться.

От удивления Марк чуть не выронил тарелки.

– На ночь?

Игнат подошел, отнял дребезжащую посуду из рук Белова и сам поставил в мойку.

– Нет. На все выходные. Как ты на это смотришь, Апельсинка?

Ответом ему были шальная улыбка и радостный блеск в карих глазах.

Они действительно провели выходные вместе. В субботу завалились вместе спать. А всё воскресенье маялись дурью. Но вечером Старк засобирался домой.

Прощание уже било все рекорды. У Марка болели губы, но он все так же активно отвечал на поцелуй. И сам накидывался, едва Старк отодвигался.

– Блять, я так точно не уйду, – хрипло смеялся Игнат, обнимая за талию.

– Я не возражаю, – протянул Марк. – Оставайся.

– А в школу прийти в грязной рубашке и мятых джинсах? Меня засмеют.

– Не поверишь, но у нас есть стиралка.

– Может, ты еще и гладить умеешь?

Марк прищурил глаза.

– Серьезно? Ты умеешь гладить?

– Матери не стало, когда мне было десять. И бабушка крепко за меня взялась. Пока папа зарабатывал деньги, я учился варить борщ, жарить котлеты, лепить пельмени. Заодно освоил глажку и уборку. И если ты сейчас скажешь, что из меня выйдет ахуенная жена, я тебе нос сломаю, – угрожающе предупредил Белов, увидев улыбку Игната.

Старк хмыкнул:

– Обещай, что приготовишь мне свой борщ!

Пообещать Марк не успел. Кто-то вставил ключ в замочную скважину.

Оба парня напряглись. Белов, прежде прижатый к стене, отлип и двинулся к двери, но сжатая рука Игната не дала идти дальше.

– Пусти, я в глазок гляну, – шепнул он.

Замок повернулся, и дверь распахнулась. Оба вздрогнув, отошли на шаг.

Марк хлопал ресницами.

– Папа? А… что ты тут делаешь?

Борис Андреевич хмуро оглядел сына и закрыл двери.

– Не поверишь – живу. Ты почему к телефону не подходил?

«Блять!» Там же зарядка уже сдохла, наверно».

– Ой…

– Матреш… – отец оглядел Старка и поправился, – Марк, я тебя о чем просил?

Марк в растерянности взъерошил волосы.

– Черт. Извини…

– Ладно, не кисни. Договор мы заключили, но вот ужин я из-за тебя, говнюка, пропустил. Так что давай корми папку. Кстати, ты собираешься познакомить меня со своим гостем?