– Увидимся.

Они расстались. Вэдан направился в нотариальную контору, принадлежавшую Пэйно Снегату. Клиент и нотариус были давно знакомы. Услугами его конторы пользовался еще отец Вэдана. Сейчас Вэдан хотел сделать пару распоряжений об имуществе. Юридически он вот-вот будет считаться мертвым, да и Тэнир потеряет все свои права через три дня. Из рода Дарэнгов оставалась лишь Гэдир. Она еще не достигла совершеннолетия. В случае отсутствия дееспособных наследников Совет Трехсот назначал управляющих имуществом, которое оставалось после обреченных. Как хозяйничают такие управляющие, Вэдану было известно. Скорее всего, обреченные вернулись бы в Цачес в тот же день к вечеру. Но Дарэнг слишком дорожил всем, что было нажито долгими поколениями предков, чтобы дать Совету Трехсот хоть малейший шанс прибрать все это добро к рукам.

Он продиктовал завещание, в котором возлагал управление имуществом до совершеннолетия Гэдир на Иэйно РЭ Баруга.

Кстати, Снегат говорил голосом Эцьу.

Или Эцьу – голосом Снегата, что впрочем, никак не повлияло на исход краткой, но весьма насыщенной беседы между клиентом и нотариусом.

– Тэйно, открой мне, пожалуйста, дверь, – сказал Вэдан в микрофон у центрального въезда дома Дарэнгов.

Он ожидал, что Тэнир спросит что-нибудь, например – «А где твой браслет?». Но брат сказал только:

– Зайди ко мне, я в библиотеке.

Ворота распахнулись. Вэдан вошел во двор.

Тэнир работал над каким-то чертежом, обложившись со всех сторон архитектурной документацией.

– Чем занимаешься? – осведомился Вэдан.

– Да, один из старых кварталов собираются перепланировать, я должен принять проект, – сказал Тэнир. – Замучился уже.

Он и правда был бледен и выглядел то ли уставшим, то ли рассерженным. А скорее всего, и то и другое сразу. Вэдан прислонился к косяку. Он размышлял, как бы помягче сказать брату, что этот проект перепланировки точно будет визировать кто-то другой. На столе перед Тэниром стоял синий фирменный пакет из-под выпечки, которую делала пекарня Этиара. Ее продукция была очень популярна в первом городе. Крендельки, пирожные и особенно фирменные пряники с изюмом считались излюбленным лакомством среди сареасов. Но пакет был набит не пряниками, а деньгами. Несколько мелких купюр вывалились из него и разлетелись по столу. Вэдан очень удивился.

Тэнир не брал взяток. Ни деньгами, ни вещами, ни услугами. Хотя строительные фирмы-подрядчики предлагали их главе Архитектурного сектора с удручающей регулярностью.

– А это что? – спросил Вэдан, движением головы указывая на пакет.

Тэнир мельком взглянул в ту сторону.

– А это пособие по утере кормильца, – сказал он рассеянно.

Вэдан всегда знал, что Лээт – мастер своего дела, но успел забыть, профессионалом какого высокого уровня стал его одноклассник.

Тэнир оторвался, наконец, от компьютера.

– Полчаса назад приходил сианейс из Бюро Статистики и Миграции, – сказал он, мрачно глядя на Вэдана. – Я подавал туда запрос насчет того, что ты пропал. Сианейс сообщил мне о твоей гибели. Тебя нашли сегодня утром, когда разбирали сгоревший лес на Тринадцатой дороге. Ты был настолько изуродован, что тебя опознали только по браслету. Сейчас тело в морге Цачеса, вечером истекает срок бесплатного хранения. Свидетельство о смерти и единовременное пособие по утрате кормильца – пятнадцать тысяч карн, между прочим, – сианейс мне уже выдал. Наличными, как видишь.

– Поминки надо будет устроить, – сказал Вэдан.

Тэнир хмыкнул, но промолчал.

– Пригласи на них вот этих людей, – сказал Вэдан и протянул брату список. – Там двое из второго города, не забудь оформить им пропуска. А! Все вина должны быть из коллекции «Имитация».

Тэнир пробежал список глазами.

– Странную компанию ты подобрал себе на поминки, – сдержанно заметил он.

– Подбирал не я, – ухмыльнулся Вэдан. – А Комитет по кэцэрам…Ты что, не заметил – гостей ровно тринадцать… вместе с тобой.

– Ах вот как, – сказал Тэнир.

– Да, – сказал Вэдан. – Ты был прав, братишка. На меня сегодня утром…эээ… напали… но это все слишком долго рассказывать. Слушай, – сообразил он. – Я возьму эти деньги? Мой счет теперь заблокирован, а жить без денег жутко неудобно.

Тэнир пожал плечами. Вэдан подошел к столу и взял пакет.

– Они бы еще по одной карне выдали, – усмехнулся Вэдан, любовно прижимая пакет к груди.

Какое-то неприятное выражение искажало лицо Тэнира. Вэдан пристально посмотрел на брата. Все рассказы о сверхчувственной близости между близнецами были, разумеется, байками… но чувствовать настроение человека, рядом с которым ты провел всю свою жизнь, научится каждый.

Вэдан сел рядом с ним.

– Я был в Храме Слушателей, – сказал он. – Гаттар провел тесты. Я не кэцэр. Ты можешь отвизорить ему, проверить.

– Я не хочу ехать в морг, – ответил Тэнир.

– А, ну я съезжу, – согласился Вэдан. – Браслет только дай тогда.

Тэнир снял браслет и протянул ему вместе с ключами от машины.

– Я не думал, что ты согласишься, – сказал он с облегчением. – Как-то… забирать свое собственное тело… Но я…

Вэдан вздохнул.

– Чего не сделаешь ради счастья и спокойствия собственного брата, – сказал он. – Ладно, я поеду тогда. Надо ведь не только забрать тело, но и гроб заказать, все остальное…

– Вот именно это и привело меня в ужас, едва я только себе это представил, – признался Тэнир. – Хоронить тебя заживо, когда ты едва спасся – это выше моих сил.

Робот – садовник подстригал кусты на аллее, по которой отгоняли электромобили в гараж. Сианейс почтительно склонился при виде хозяина. Вэдан открыл гараж и несколько мгновений любовался своей машиной. Он соскучился по ней и по ощущению управления. Однако Вэдан сообразил, что не стоит на ней ехать – это было бы слишком вызывающе. Тэнир дал ему ключи от своей машины, подумав о том же.

Вэдану пришла в голову еще одна мысль.

Он вернулся в дом и вошел в комнату сестры. Гэдир уже вернулась и делала уроки. Увидев брата, она подняла голову от учебника.

– Накрась меня, – сказал Вэдан.

– Я не умею… красить мальчиков, – пролепетала удивленная Гэдир.

Вэдан хохотнул.

– Шрам, – терпеливо сказал он. – Мне нужно скрыть шрам. Меня должны принимать за Тэнира, а отличить нас можно только по шраму. Вы же красите не только глаза, но и саму кожу… пудрите, я не знаю.

– Ну, вас отличает не только шрам, – возразила Гэдир.

– Но это первое, что бросается в глаза.

– Это да, – согласилась она. – Садись.

Гэдир приглашающим жестом указала на пуфик перед своим трельяжом.

– Не знаю, получится ли, – сказала она. – Раньше мне не приходилось замазывать шрамы, тем более, такие глубокие, как твой. Попробуем, по крайней мере.

Гэдир, дрыгая ногами от хохота, упала на диван.

Аэнир Дарэнг погиб раньше, чем узнал пол своего последнего ребенка. Он думал, что это будет мальчик, как и двое старших. Вместе с матерью они выбрали для мальчика имя Гэдир. Когда родилась девочка, Маагелла решила не менять волю покойного мужа. В качестве исключения, ей разрешили записать девочку с таким именем, хотя родственники осудили такое решение Маагеллы. Говорили, что девочка вырастет мужиковатой, грубой.

Однако ничего подобного не случилось. В детстве она была сорванцом, таким, что превзошла по этой части даже Вэдана, и это вроде бы подтверждало мрачный прогноз родственников. Однако с возрастом все прошло. Гэдир выросла в изящную, очень красивую и женственную девушку, кокетливую и ветреную.

– Ооо, Вэдан, – протянула она, вытирая слёзы. – «А снимок за счет заведения?» Ты фантастичен!

– Я знаю, – скромно ответил брат.

Вэдан предлагал пойти учить фигуры ракатара в сад. Пока Гэдир искала кристалл с записью музыки, пошел дождь. Гостиная дома Дарэнгов тоже была достаточно просторна, чтобы разучивать размашистые движения танца. Гэдир поставила кристалл, и к монотонному шуму дождя за окном прибавился грохот барабанов – младший брат грохота, которому предстояло наполнить собой Цачес послезавтра. Звук пронзал собой тела танцующих, отдаваясь в груди и заставляя дрожать диафрагму.