Между тем пробег по Европе оказался действительно интересным а главное, Ростиславу удалось открыть двери на Запад Инне, которая впервые увидела такое количество стран Европы: Венгрию, Австрию Швейцарию, Францию… Далее предполагалось пересечь Германию и Польшу чтобы вернуться домой, но немцы не захотели дать транзитные визы и советским «борцам за мир» пришлось погрузить в Гавре свои машины на пароход и посетить еще Лондон, Копенгаген, Стокгольм, Хельсинки.

Пребывание за границей, не оставляя жен в качестве заложниц дома явилось очередным подарком хрущевской оттепели. Как легко было путешествовать рядом со своими спутницами, не считая каждый шиллинг, франк или марку, которые обычно советские туристы берегли как зеницу ока для покупки тех или иных предметов ширпотреба своим близким. Сколько знакомых и друзей завидовали Полининым за возможность одеваться Инне во все модное. Теперь Инна сама решала, что и на что следует тратить. А Инне прежде всего хотелось побывать не только в Венской опере, в Парижском Лувре или на Монмартре, но и в Фолибержер, Мулен Руж и даже на стриптизе. Билеты в запрещенный для советских людей Фолибержер стоили 5–6 долларов, что не мог в своих командировках позволить себе Ростислав, но что с легкостью необыкновенной позволила себе сделать Инна. И вот они сидят в ложе бельэтажа уютного зала «Пастушьих безумств» (так переводится с французского «Фолибержер») и с комплексом неполноценности напряженно следят за буйными танцами с обязательным канканом полураздетых, а потом и раздетых девиц, количество которых постепенно увеличивается и завершается гирляндами намазанных красавиц, которые спускаются прямо на зрителей. И если первые обнаженные представительницы прекрасного пола порождали известные чувства даже у самых скромных мужчин, то нарастающий поток голых тел довольно быстро нейтрализует сексуальное влечение. Голые женщины становятся объектом элементарного анализа зрителей с точки зрения достоинств и недостатков их тела, а все нарастающая близость с ними начинает раздражать запахом удушливого пота, который не способны уничтожить даже парижские дезодоранты.

Но в Париже есть не только Фолибержер, но и просто стриптизы, где за достаточно солидную цену можно увидеть изящный танец женщины, постепенно освобождающейся от всех предметов собственной одежды. И Инна затаскивает своего супруга еще и на это зрелище, не взирая на их скромный бюджет. Самым дорогим «удовольствием» в то время была демонстрация полномасштабных сексуальных игр, происходивших за прозрачной сеткой в непосредственной близости от зрителей. От этой эротической сцены Полинин, к счастью, был избавлен. Думал ли он, что наступит время, когда примерно те же сцены будут демонстрироваться по отечественному телевидению?

Парижские развлечения довольно быстро сказались на настроении супругов, и их «французские ночи» напоминали дни молодости, помноженные на сексуальную раскованность всегда сдержанной Инны.

Что касается отношений Полинина с Яной, то их регулярно-застойный характер продолжался, прерываемый периодическими взрывами с женской стороны, которой очень хотелось утвердить свое ведущее положение в жизни Полинина. Они проявлялись в самой неожиданной форме. То Яна отправляется в Дом отдыха киношников и подробно рассказывает Ростиславу, как она изменила ему с известным кинорежиссером. Ростислав резко обрывает с ней отношения, но через две недели следует звонок по телефону и обманутому любовнику сообщают, что он может получить «до востребования» письмо на почте, находящейся на Ленинском проспекте. В письме на 14 страницах рассказывается о муках любви его автора и отрицается всякая связь с кинорежиссером. То она вопиет о своих чувствах к пианисту с фамилией, распространенной среди художников и кинорежиссеров, который пригласил ее на свой концерт и вообще уделяет ей много внимания. Ростислав прекращает с ней встречи, но она находит его по телефону и в двухчасовом разговоре объясняет, почему не может изменить Полинину. Наконец, одно из последних завихрений происходит с Яной в туристической поездке. Она находит очередную жертву и заявляет Ростиславу о решении уйти от мужа к новому поклоннику. Через месяц вечно ищущая Яна требует у Ростислава встречи и полная возмущения рассказывает, что это ничтожество (ее новый поклонник) осмелился уведомить ее мужа об ее уходе из семьи.

К этому времени Ростислав перестал реагировать на выходки мечущейся женщины и искал возможность прекратить эту связь и завершить тем самым свое падение, которое продолжалось 18 лет. Это решение совпало с завершением карьеры синхронного переводчика, которой он отдал свыше 30 лет. Летчик-штурмовик, номенклатурный переводчик завершал активную жизнь с ее «боевыми разворотами», «пикированием», «мертвыми петлями» и постоянным поиском смысла жизни. Приходилось прощаться с его любимым гимном, который веселил и объединял слушателей в годы их учебы в Военном институте иностранных языков.

Кода – так называют довольно часто заключительную часть музыкального произведения, так мы назвали последние строки о жизни летчика, синхронного переводчика, молодого и совсем не молодого Ростислава Полинина. В эти свои последние годы он с изумлением открыл, что распятая во времени жизнь ведет человека от знания, ясного и самодовольного понимания окружающего мира ко все большей запутанности, а то и просто к мировоззренческому тупику. Он стал приходить к выводу, что в этом мире нет ни бесспорных истин, ни безусловных решений. Казалось бы ласкающий слух лозунг французской революции 1789 года «свобода, равенство и братство» на самом деле был абсурдом. Свобода слова, печати, телевидения и прочих средств массовой информации – это не только возможность разоблачать и свергать жуликов и самозванцев, но и распространять клевету на честных людей, развращать эротическими фильмами молодежь, подогревать инстинкты, сеять мракобесие.

Сам человек чаще всего бежит от этой свободы. Человеку в первую очередь нужна работа, семья, дом, т. е. все то, что отрицает какую-либо свободу. На работе необходимо следовать установленному распорядку дня, а на военной службе выполнять порой лишенные смысла приказы слабо соображающих начальников, дома нужно отказываться от свободы в пользу супруги или супруга, в пользу детей, а то и тещи, которая все ваши лучшие годы спит с вами в ряде случаев в одной комнате и комментирует ваши вздохи и выдохи. Абсолютной свободы нет и не будет никогда, свобода достигается, как правило, за счет попрания свободы других. Что касается прав человека, о попрании которых больше всего кричат в так называемых демократических странах, то рядовой, серый человек гораздо больше ценит право на работу, бесплатное здравоохранение, бесплатное обучение и другие бесплатные блага, чем право голоса или выезда за рубеж. И так думал не «молодой повеса, летя в пыли на почтовых…», а уже умудренный опытом, проживший сложную жизнь Полинин.