— Вот сто тысяч рублей. Пусть Савву Тимофеевича поминают целый год.

— Сто тысяч? — по лицу старушки скользнула тень удивления.

— Сто тысяч… — повторила женщина. — Именно столько он заплатил за свою смерть…

— За смерть? — недоверчиво переспросила старушка

— … и любовь, — чуть помедлив, добавила женщина.

Внезапное движение воздуха заставило дрогнуть огоньки свечей, ответивших недовольным потрескиванием на попытку прервать их жертвенное служение. Теплая волна, подобно невидимой ладони, тронула прядку волос, выбившуюся из-под платка женщины, которая вскинула руку, будто пытаясь прикоснуться к чему-то, находящемуся совсем близко.

— Что это было? — спросила она дрогнувшим голосом, обращаясь скорее к самой себе.

— Сама будто, милая, не знаешь, что это было… Господи, упокой его душу! — и старушка, покосившись на закрытую дверь храма, перекрестилась двумя плотно прижатыми друг к другу пальцами.

…Холодные капли дождя, выжатые небесной рукой из серой губки промозглого осеннего неба, отбивали монотонную дробь по ступеням Рогожского старообрядческого храма.

Фотоиллюстрации к роману можно посмотреть на сайте автора:

http://www.nathalievico.ru/content/foto/308/