— Но… — Синголо осёкся и покраснел.

Во-первых, брат был прав. Во-вторых, ему было стыдно.

Проклятье, он сидит в Коллегии, бездельничает большую часть времени, когда не зарывается в книги — а семья выбивается из сил. Даже Вердео…

Синголо отвернулся, не в силах глядеть на брата.

Чувство стыда больно жгло его, в горле рос ком.

Проклятый бездарь! Вот кто он — просто проклятый бездарь! Вердео младше его — а пользы приносит гораздо больше!

Брат молча продолжал зажигать свечи в доме, и внутреннее убранство постепенно выплывало из темноты.

Обшарпанные стены, обнажающие кое-где из-под штукатурки каменную кладь, старая, обточенная жучками мебель, пара старых гобеленов, гниющие доски пола — вот и всё убранство.

— Ненавижу, — проскрипел себе под нос Сниголо и двинулся вглубь дома — откуда нёсся запах стряпни.

Тесна кухня была затянута паром и аппетитными запахами. А у очага, склонившись над котелком, стояла мать Синголо.

— Мама, — тихо позвал он, слепо надеясь, что она не услышит его.

Не оборачивайся, не оборачивайся…

Она бросила черпак в котёл и резко повернулась.

Седых прядей прибавилось, лицо покрывала всё более густая сеть морщин. Некогда стройная, она походила на оплывшую свечу.

И продолжала оплывать с каждым его визитом. Тяжёлая жизнь не щадит никого, но к женщинам она почему-то ещё более жестока.

— Синголо, мальчик мой! — улыбка прорезала её уставшее лицо, и она бросилась к нему. С искренней радостью мать Синголо крепко обняла его, прижимая к себе.

Он неловко обнял её, чувствуя страшное смущение.

Синголо чувствовал себя так, будто бы его приняли за кого-то другого. Как будто бы ему дали что-то дорогое, что ему не принадлежало и чего он не заслуживал.

— Мам… Мам… — Синголо неловко отстранился от неё, пытаясь выдавить из себя улыбку. — Ну, не надо…

— Сынок, как же ты вырос! — она всплеснула руками, заставляя Синголо краснеть с каждым мигом всё сильнее и сильнее. — Тебя так давно не было! Ты голоден, да? Садись, садись кушать!

— Нет, мам, я не могу… — пробурчал Синголо, косясь на Вердео. Младший брат неодобрительно покачивал головой на каждую его реплику. — Стендор и Хелле уже спят?

— Да, я их покормила пораньше сегодня, — кивнула Верона Дегнаре с улыбкой.

Жаль, подумал Синголо. Не получится попрощаться.

— Мам, я ненадолго… — он потупился, прикусывая губу. — Мне нужно кое-что взять.

— Деньги? — спина матери напряглась, а она замерла.

Стыд обжёг побольнее огня.

— Нет, нет… — прошептал Синголо, разглядывая рваные занавески на грязном окне. Главное — не смотреть в глаза матери. — Не деньги, мам. Просто вещи. Меня отправили в экспедицию.

— Экспе… Что? — озабоченно нахмурилась мать.

— Поиск.

— Синголо, мальчик мой, что ты натворил? — первые слёзы уже появились у неё на глазах.

— Нет-нет, всё в порядке! — он врал без запинки. — Самых лучших студиозов отправляют… Это почётно!

— точно? — мать, не прекращая манипуляций с черпаком, с волнением смотрела на него. — Тётшука Негге говорила, что у тебя какие-то проблемы, и что тебя могут отослать из Коллегии… Я не хотела говорить, но…

— Тётушке Негге стоит поменьше говорить, — боги, пожалуйста, пусть я не покраснею от такой откровенной и явной лжи… — Это почётная миссия, которую доверяют только самым успешным учащимся! Коллегия обеспечит меня деньгами, — Варг, Варг будет платить за меня, а я буду скрипеть зубами в беспомощной злобе, — и за мной будут приглядывать, — опять же Варг, за которым самим нужен присмотр. — Тётушка Негге говорит слишком много для той, кому доверено два раза в день подметать Великий Зал!

— Она просто сказала мне то, что слышала, Синг, не злись на неё, — беспокойство ещё не полностью ушло с лица матери. — Это не опасно?

«Им безразлично» — так он, Синголо, говорил Варгу про семью?

Ему захотелось ударить самого себя. Крепко, до боли, до крови.

— Нет, всё будет в порядке. Это ненадолго, — возможно, понадобятся годы. — Там, где я буду, опасного мало, — я ещё сам не знаю, куда отправлюсь. — Но я сегодня забежал ненадолго, мама. Корабль отходит уже утром, а мне нужно ещё встретиться с студиозом, который плывёт со мной.

— Ох, вы плывёте! Значит, далеко! — встревоженно воскликнула женщина. — Далеко же?

Синголо закрыл глаза и сжал зубы до скрипа.

Это всё начинало раздражать.

— Нет, мама, не далеко, — выдавил он, разворачиваясь. — Я возьму кое-что из своей комнаты и пойду. Мне нужно быть на корабле в срок.

— Но отец…

Синголо вздрогнул.

Если с кем-то он и хотел попрощаться — то это с отцом. Отец был самым близким человеком для Синголо.

— Я… Не могу… Корабль… — промямлил он, быстро шагая прочь по коридору.

Он знал, что завтра им всем нужно будет рано идти на работу. Матери — в прачечную на перекрёстке улицы святого Дрейка и Мыльной улицы, отцу — в бондарную мастерскую на Низкой улице.

Они не могут пропустить свою работу.

А потому и не узнают, что он лгал им. Что он бежит, как ребёнок. Бежит прочь, пытаясь скрыться от проблем и невзгод. Пытаясь доказать всем, что стоит хоть чего-то.

Возможно, это и было глупо. Но Синголо верил, что всё же чего-то стоит. И другого способа доказать миру это он не знал.

Тесная комнатушка, некогда принадлежавшая Синголо, встретила его полутьмой. Он едва не споткнулся о кровать, с трудом перелез через стул, почти опрокинул игрушечный меч, и, наконец, добрался до небольшого шкафа. Из шкафа он взял только свой зимний плащ и длинное чёрное пальто. Большего ему не понадобится.

Наверное…

Плотно сжав зубы, чтобы не расплакаться, он по очереди поцеловал в лоб обоих младших братьев, что мирно спали в своих кроватках. Когда он в следующий раз увидит их?.. Увидит ли вообще?..

— Скверно ты врёшь, братец, — тихий голос Вердео показался громогласным в тёмной комнате.

Синголо медленно обернулся. Брат стоял в дверном проёме, сложив руки на груди.

— Лгу? — непонимающе спросил Синг, на что брат махнул рукой.

— Это маме можешь рассказывать про почётные миссии. Я-то знаю — ты бежишь. Наверняка задел кого-то из надутых стариков-мудрецов, а теперь пытаешься всё исправить.

Повисло неловкое молчание.

Синголо не знал, что говорить. И стоит ли говорить хоть что-то.

— Ты-то хоть вернёшься, а? — Вердео пронзительно уставился на него, и Синголо с трудом отвёл взгляд.

— Конечно вернусь, — нервно проговорил студиоз, пытаясь улыбнуться. Не получилось — лицо будто бы застыло. — Я отправляюсь, конечно, не на прогулку, но рано или поздно я вернусь.

— Желание у тебя есть, это полдела. Осталась только удача.

— О чём ты?

— В Келморе сейчас война, Синг. Не знаю, что за жемчуг ты там забыл, но даже я понимаю — от войны ничего хорошего ждать не стоит.

Синголо опешил и почувствовал холодок вдоль спины.

— Как ты узнал?..

— Ты взял зимний плащ и пальто — значит, там холодно. Ты спешишь — значит, боишься опоздать на корабль. А утром отходят только три корабля, — Вердео говорил это с абсолютно обыденным видом. — Один из них идёт в Карн, на юг. Другой пассажиров не берёт. Третий плывёт в Келмор. Об остальном догадаться было не трудно.

— И ты всё это… — ошалело пробормотал Синголо.

— Да. А ещё я прочёл записку, которую стянул у тебя из сумки, — Вердео показал ему мятую записку.

— Ты… — Синголо задохнулся от негодования, и Хелле заворочался во сне. — Выйдем в коридор — и я тебя убью!

Как только дверь в комнату закрылась, и они оказались в узеньком коридорчике, Синголо выхватил у него записку.

— Ты всю прочёл? — бесполезно читать нотации этому человеку, лучше сразу спросить суть.

— Ага. Я бы не оставлял ей записку, там романтичнее. Пропадёшь — а потом появишься.

— Да что ты в этом понимаешь? — раздражённо всплеснул руками Синголо. — Шпион недоделанный! Ты знаешь, что делают в большинстве цивилизованных обществ мира со шпионами?