— О, ты напуган, да? — участливо поинтересовался Марек. — Понимаю. Есть ведь, чего бояться? Что ты привёз, Криштоф?

— Я… Я… — возница обернулся на коллегистов. В глазах у него стояла немая мольба. — Я…

Марек устало вздохнул.

— Я же тебя предупреждал, старый идиот. Предупреждал. Неужели ты действительно настолько туп?

— Господин Марек… — усатый стражник осёкся, когда трость резко ударила его по груди.

— Не влезайте не в свою беседу, — голос Марека стал жёстче.

Пёрышко бросила быстрый взгляд на Варга. Потом на Синга. Однако оба, похоже, тоже ничего не понимали и не собирались пока вмешиваться.

— Слезай с телеги, Криштоф. Живо.

Какое-то время Криштоф всё ещё сидел на козлах телеги, слегка раскачиваясь. Его губы подрагивали.

— Криштоф, не заставляй меня просить дважд…

Отпихнув Марека, возница с воплем бросился прочь.

Первый болот попал ему в грудь, заставив чуть подлететь и упасть в дорожную пыль.

Второй — уже в голову.

Всё происходило так медленно — но заняло не больше двух ударов сердца. Пёрышко даже не успела испугаться. Вообще не успела понять, как надо реагировать. Просто смотрела на труп человека, который четыре дня вёз их и раздражал своей болтовнёй.

Мир вокруг стал невыносимо тихим. Тишина резала уши. Вгрызалась в нервы.

Пёрышко, изумлённо распахнув глаза, смотрела на тело возницы в пыли. Песок под ним быстро краснел.

— Вы… — разъярённый голос Варга донёсся откуда-то издалека.

— Прежде чем вы попытаетесь что-либо сделать, господа коллегисты, — голос Марека. — Предлагаю пройтись со мной. Это не лучшее место для подобных разговоров.

— Д… Да, конечно, — дрожащий голос Синга.

— Отлично. Тогда — ещё раз, добро пожаловать в Летню.

Пёрышко, часто моргая, повернулась на него.

Человек в чёрном деловито отряхивался от пыли под изумлённо-ненавидящими взглядами стражников.

К своему ужасу, Пёрышко почувствовала, как что-то внутри успокаивается. Почти торжествует.

Привычный мир снял маску нелепой идиллии. Всё опять на местах.

Ложечка звонко постукивала по чашке.

Тинк. Тинк. Тинк.

Белая изящная чашка казалась абсолютно неуместной в руках Марека. Ещё более нелепо смотрелась миниатюрная ложечка для мёда, которую он держал, оттопырив мизинец.

— Вы точно не хотите чаю? — Марек быстро взглянул на них, продолжая размешивать мёд.

— Нет, спасибо.

Тинк. Тинк.

— А мне кажется, что хотите, — охотник постучал ложечкой о край чашки. — Если не нравится мёд, то могу предложить малиновое варенье.

Не дожидаясь ответа, он взялся за чайник и принялся разливать чай по кружкам.

— Мы пришли сюда за объяснениями, — холодно проговорила Пёрышко.

— Разве это мешает вам выпить чаю?

— Вы убили нашего проводника. Ни за что.

— Ни за что? — охотник усмехнулся и покачал головой.

— Так это выглядело, демоны раздери, — проворчал Варг, принимая от охотника чашку.

Белая и изящная, она выглядела в его руке так, как выглядела бы двуручная секира в руках у Пёрышко.

— Никогда не стоит спешить с суждениями, — охотник осторожно отпил чая и удовлетворённо ухнул. — О, прекрасно заварился. Точно не хотите чая?

— точно, — заверила Пёрышко.

— А мне кажется, что хотите.

Пёрышко тяжело вздохнула. А затем взяла горячую чашку.

— Теперь вы начнёте говорить?

— Конечно, — Марек кивнул и снова отпил из чашки. — Люблю беседовать с хорошими людьми в хорошем месте за хорошим чаем. Единственное, что тут может быть хорошего. Скажите, господа коллегисты, что вам это всё напоминает? — он обвёл руками кабинет.

— Казарму.

— Лабораторию.

— Охотничий домик.

Марек кивнул.

— Отчасти, каждый из вас прав. Позвольте представиться — Марек фон Льхове, лейтенант хексахассеров.

— Хексахассеров? — нахмурилась Пёрышко. Скосила взгляд на Варга и Синга. Но, кажется, оба тоже слышали это слово впервые.

— Можно сказать, ваши коллеги, — Марек шумно отхлебнул чая. — только вы, госпожа Минналуш, всего лишь изучаете. А мы боремся.

— Надо же, — Пёрышко насмешливо фыркнула. «Всего лишь изучаете», надо же! Посмотрите на это напыщенного мрачного урода! — И что вы побороли, застрелив… — она запнулась.

Как звали того возницу? Боги, три дня с ним в пути — и не запомнила.

Варг воспринял её молчание по-своему — положил руку на плечо и успокаивающе погладил.

Хоть ей это было и не надо, она почувствовала, что действительно успокаивается.

— Что мы побороли? — хмыкнул Марек. — Посмотрите вон на ту карту, — он указал на большую карту, покрытую отметками и записями. — Это — окрестности Летни. Каждая отметка — это деревня. Встаньте и посмотрите, что приписано у каждой. Ознакомьтесь с нашей летописью побед.

— Нельзя просто сказать? — непонимающе проворчал Варг.

— Сначала посмотришь, а потом уже будешь ворчать, — зло прошептал Синг. — Закрой уже рот и веди себя так, как подобает коллегисту! И потом поблагодарите его за чай!

— Пошёл он со своим чаем! Он спокойно убил человека — а теперь поит нас этой дрянью!

— Заткнись, я сказал! Северный недоумок!

Пёрышко же уже изучала карту.

Дороги. Деревни. Рощи. Озёра. Река.

И отметки. Сотни отметок.

«Утоплен больной старик. Объяснено попыткой излечения. Не спасён.»

«Лекарь-шарлатан. Казнён».

«Сожжены посевы. Объяснено попыткой обряда урожайности. Виновные казнены».

Пёрышко непонимающе скользила взглядом от отметки к отметке.

Варг встал рядом и, сощурившись, принялся изучать карту. Его лицо из раздражённого постепенно превращалось в крайне озадаченное.

— Что за демонщина? — непонимающе пробормотал он, склоняясь к карте. — Малые Липки. Сожжён селянин. Объяснено подозрением в оборотничестве. Виновные казнены. Какого хрена это значит, Пёрышко?

— Это… — она осеклась.

— Это Карн, господа коллегисты, — голос Марека был наполнен отвращением. — Каждый раз, выезжая в разъезд, я готов ко всему. И каждый раз эти люди удивляют меня, — он встал и подошёл к ним. Ткнул пальцем в красную штриховку. — Дубовики. Там было падение скота. Жрец, живущий здесь, — его палец сполз чуть вправо, к лесу, — сказал, что знает, как спасти скот. Ему нужна была кровь.

— О… — Пёрышко приоткрыла рот. — Но ведь это… Обряд Симеона-Брайлера?

— Верно, — охотник закрыл глаза и замолчал ненадолго.

Пёрышко чувствовала, как внутри всё леденеет.

— Обряд из типологии потенциально опасных, если руководствоваться классификацией Борендалле, — продолжил охотник, не открывая глаза. — Госпожа Минналуш, вы знаете, как проводится обряд Симеона-Брайлера?

Пёрышко знала.

— Да, — в горле резко пересохло. — Но ведь это… Его проводили века назад! Это символический атавизм, который не несёт пользы! — так, по крайней мере, говорило третье издание «Заблуждений и мифов простых народов мира». — Это…

— Варварство? — подсказал Марек, горько усмехаясь. — Да. Они зарезали несколько больных животных. А дальше… Дальше они собрали их кровь. Выпили её.

— Чего? — Варг ошалело захлопал глазами. Синг побледнел, а затем позеленел.

— А после этого каждый житель деревни должен был дать часть своей крови для обряда. Надрезы проводились тем же ножом. Когда мы узнали о произошедшем, больна была большая часть. Больных они прекращали кормить. Потому что так велел обряд.

— Звучит как самая хреновая ложь в моей жизни! — прорычал Варг, и Пёрышко почувствовала, как он делает шаг вперёд. — Неужели кто-то настолько глуп, чтобы полосовать одним клинком сначала больных животных, а потом себя?!

Хексахассер не ответил. Просто молча стоял у карты.

Наконец, вздохнув, он заговорил.

— Когда мы въехали в деревню, почти все были мертвы, — охотник отвернулся от карты и медленно направился к своему месту. — Жреца мы сожгли. Медленно. Сукин сын знал, что делал. Но верил в свою правоту. Кричал о том, что перепробовал всё подряд и настал черёд обратиться к богам, — охотник тяжело плюхнулся на кресло перед низеньким столиком и криво усмехнулся. — Кричал, что мы безбожники. Что сжигаем избранника Ляли.