Ой, только не надо повторять свой план на понедельник! – взмолилось сознание, – у тебя же все это записано. Сколько можно? Найди что-нибудь новенькое!..

Новенькое?.. Новенькое у меня на сегодняшний день только тридцать две сотки мадам Ковригиной. Ты предлагаешь заняться этим?.. Впрочем, а почему не съездить к ней в магазин – надеюсь, по выходным они работают; потом пообщаемся с ее подругой – глядишь, день и пройдет… Миша бросил листок обратно на постель. …Только богатые неработающие бабы способны серьезно воспринимать всякую мистику, а мужики должны заниматься делом …

Довольный собой и тем, что абсолютно бесполезный день, хотя бы к своей середине, наполнился каким-никаким смыслом, Миша спустился в гараж.

Даша сидела в глубоком кресле, думая, как же ее раздражает запах новой мебели. Он заполнил всю квартиру, и лишь с кухни его вытеснил аромат жареного мяса, с которым не справлялась даже новенькая вытяжка. Запах был, вроде, приятным, и в то же время чужим, нарушающим привычное мироощущение – это запах магазина, а не жилья. Вчера, в радостной эйфории, Даша вдыхала его с удовольствием, но сегодня вдруг поняла, что он означает реальное окончание старой жизни, а в ней она, оказывается, ощущала себя гораздо лучше, чем в новой. С другой стороны, может, все зависело не от запаха, а от настроения?..

В соседнем кресле сидела Нина и словно на работе, внимательно изучала какие-то документы. На кухне мамка с Катей гремели тарелками. Макс, естественно, был с ними – куда ж он денется от будущей жены и будущей тещи!.. Арбенина еще не подошла, а Колька Соколов, в дешевой футболке и таких же дешевых джинсах, стоял у окна Дашиной комнаты, разглядывая двор. Даше не нравилось, что он бесцеремонно вторгся в ее владения, но это мать отправила его «осмотреться», и теперь никто не мог запретить ему совать нос во все углы. Вообще, Даше сегодня не нравилось все – даже накрытый стол, после целого утра проведенного у плиты, вызывал отвращение, которое с трудом удавалось скрыть за равнодушной улыбкой.

Поначалу ей хотелось разреветься, швырнуть в угол несуразный перстень, разбить дурацкий плеер, подаренный Ниной, сорвать ужасное платье модного розового цвета, подаренное, вроде, Катей (хотя Катя сама призналась, что увидела его только вчера, в мамкиных руках). Хотелось наделать и еще кучу всяких гадостей, но Даша решила, что тогда мамка завтра никуда ее не отпустит. И кому будет хуже? …Да мне же и будет!.. Значит, надо стиснуть зубы и тупо пережить сегодняшний день… Она остановила взгляд на черной фольге, венчавшей бутылку шампанского, которая своей мрачной строгостью выделялась среди пестрого натюрморта закусок и максимально соответствовала настроению.

Наконец, мать внесла тарелку с хлебом, а это означало, что сервировка закончена. Следом появились Катя с Максом; обнявшись, они украдкой целовались, едва касаясь губ губами. Все выглядело глупой игрой – будто они прячутся от мамки, а та, будто не знает, чем они занимаются. Даше стало смешно и чтоб не показать этого, она вернула взгляд к черной фольге.

– Идите к столу! – позвала мать, – Катя, Максим, садитесь. Коль, ты где там застрял?

– Да, вот, Тамар, думаю, – Колька Соколов, наконец, покинул Дашину комнату, – если б я поупирался подольше, может, и мне б такие хоромы обломились?

– Если бы, да кабы… – мать довольно засмеялась, – Нин, а ты чего?

…А меня, вроде, и нет. Как всегда, все в последнюю очередь, – подумала Даша, хотя это было неправдой – просто ей хотелось чувствовать себя по-настоящему обиженной, – вот, возьму и останусь сидеть тут, а они пусть жрут и гуляют!..

– Дашенька, дочка, – мать повернулась к ней, – а ты-то чего? Ты ж именинница – то есть хозяйка, а я тут вынуждена руководить. Иди, садись во главу стола.

Вздохнув, Даша заняла почетное место, хотя настроение от этого не улучшилось.

– Ну… – Колька выразительно потер руки, – девочки, кому что? Мы-то с Максимом, наверное, по водочке, да?

Вместе со всеми Даша протянула бокал. Ей было безразлично, что в него нальют – она еще плохо разбиралась в напитках, да и откуда б в них разбираться при такой-то матери?..

…Интересно, за кого сначала выпьют, за меня или за квартиру?.. – Даша поднесла к лицу бокал с вином, похожим на кровь, и вдохнула терпкий аромат винограда, – а как шибану его весь!.. Нет, надо быть пай-девочкой, а то накроется моя завтрашняя вечеринка. Вот уж, где оторвусь!.. Назло им всем!..

– Ну, – Колька торжественно встал, протягивая рюмку в пространство, – за новые хоромы.

Все дружно поднялись, спеша присоединиться к тосту, и Даша поняла, что не выдержит целый вечер подобного издевательства – а тогда, какой смысл заботиться о завтра, если она не переживет сегодня?.. Шумно отодвинув стул, она выскочила в коридор.

– Коль, надо ж сначала за ребенка выпить, – догадалась мать, – ей же сегодня восемнадцать. Такое событие… (все услышали, как хлопнула дверь) Кать, догони ее!

Уже оказавшись на лестнице, Даша сообразила, что оставила дома, и деньги, и телефон, и ключи, но она не думала, как будет возвращаться. Выбежала из подъезда; остановилась, озираясь по сторонам… прямо напротив стояла знакомая красная машина!.. В ней задумчиво курил мужчина, выпуская дым в открытое окно. Сначала Даша решила, что это галлюцинация, потом – что случайность, но, несмотря на охвативший страх, ни одна из версий ее не устраивала. …Ай да, Юля!.. – пронеслось в голове, – неужели она, правда, существует и все может?..

Однако по Юлиной логике, мужчина должен был бы, как минимум, выйти с букетом цветов, а он продолжал курить, вперившись в какую-то точку на стене дома.

…А я не гордая – могу и сама подойти, лишь бы дальше все шло по Юлиному плану!..

Распахнув дверь подъезда, Катя оторопело смотрела на красную машину и уверенно двигавшуюся к ней сестру.

– Даш! – но та не обернулась, потому что знала – Катю послала мамка, а, значит, придется вернуться и весь вечер …да что там вечер!.. Всю жизнь проклинать себя за это…

– Извините, – Даша наклонилась к окну, и мужчина резко повернул голову, – вы ведь тот, кто купил наш участок, да?

Михаил Михайлович вспомнил девушку, но совсем не обрадовался встрече. Он приехал сюда сгоряча, не застав Ковригину на рабочем месте, и стоял уже минут пятнадцать, прикидывая, стоит ли подниматься к ней домой, чтоб день все-таки не пропал даром, или это лишь покажет его заинтересованность в участке?

…А уж тогда она заломит такую цену, что сделка, точно, не состоится. Бабы, они хоть и хитрые, но глупые – она ж не понимает, что ее участок, внесенный в план застройки, это одно, а под новый надо еще согласовывать проект, и поэтому цена ему три рубля в базарный день. Пожалуй, лучше взять пива, вернуться домой и ждать, пока Ковригина позвонит снова. А не позвонит, так и хрен с ней… – Михаил Михайлович тупо уставился на Дашу, – черт, теперь надо как-то объяснить, почему я здесь – дочка-то наверняка все доложит мамаше…

Но Даша не стала ни о чем спрашивать. Она знала правильный ответ, и если б тот вдруг оказался другим, все равно б не поверила. Вместо дурацких вопросов, она попросила:

– Поедемте отсюда. Пожалуйста…

Михаил Михайлович не понял, куда надо ехать и зачем, но когда напряженное лицо девушки окрасилось робкой улыбкой, совершенно механически протянул руку и распахнул дверцу. Катя видела, как сестра села в машину, и та, развернувшись, медленно поползла к арке, выходившей на улицу. Несколько минут растерянно смотрела вслед, пока, наконец, не сообразила, что сестра не вернется и стоять здесь больше нечего.

…Что будет!.. – Катя прижала ладони к разгоряченным щекам, – мамка сейчас взбесится!.. Она ж весь город поставит на уши!.. А я скажу, что Дашка просто поймала машину и уехала, и ничего я не знаю!..

Обалдевшая, толком не успевшая прийти в себя, она вернулась в квартиру.