– Сынок, ты же взрослый человек!.. – мать засмеялась, – какие демоны? Наверное, хватит тебе такие книжки покупать, а?

– Хватит, – согласился Саша, по тону поняв, что ни о каких реликвиях она тоже понятия не имеет. Но ведь где-то должно быть то, что требует у него голос! …И оно очень обычное, ведь я сам укладывал вещи, когда мы переезжали на эту квартиру. Может, я даже держал это в руках!..

– Помоги мне лечь, а то голова кружится.

Саша легко поднял непослушные ноги матери и, аккуратно выпрямив, укрыл одеялом.

– Не скучай, – он улыбнулся, – и думай, куда пойдешь первым делом, когда поправишься. Я читал, это называется, психотерапия.

Светка стояла у окна, разглядывая двор. Костя должен непременно пересечь его, двигаясь к ее подъезду, но, несмотря на то, что часы показывали четыре, там проходили совсем другие, посторонние люди. Задумчиво протянула руку к телефону.

…И что я ему скажу?.. Что мы договаривались?.. А то он сам не знает. Просто узнать, дома ли он? Ну, узнаю. Мне станет легче от этого?.. Блин, какая запутанная штука любовь!.. – и тут же рассмеялась над этой внезапной мыслью, – дурочка, какая любовь? Разве то, что мне было приятно с ним целоваться – это любовь? Любовь, наверное, нечто другое, иначе б про нее не снимали такие красивые фильмы. От любви, говорят, вырастают крылья… и где?.. – не веря собственным ощущениям, она взглянула в зеркало, – нету!.. Да и не видела я ни одного человека с крыльями… Так, может, нет никакой любви?..

За окном смеркалось; и хотя человеческие фигуры оставались еще узнаваемыми, Светка решила, что больше никого высматривать не будет. …В конце концов, даже если он и придет… – она посмотрела на часы, – в половине пятого, я разгоню его. Что он о себе воображает?.. Он будет опаздывать на три часа, а я, блин!.. Нашел сестрицу Аленушку!.. Она взяла со стола список, составленный матерью. Все его позиции были вычеркнуты жирным красным фломастером, и Светка подумала, что вполне заслужила, посидеть вечер за компьютером.

– А накурил-то!.. – беззлобно констатировал отец и сразу перешел к делу, – говорил я со Славкой из третьего подъезда, насчет твоего Саши.

– И что? – спросил Костя, скорее, из любопытства, потому что тема утратила актуальность.

– Да что… Саша этот как-то заходил к нему, когда в подъезде рубильник выбило. Вот, тогда они и общались, один раз за весь год.

– Он и в классе ни с кем не общается, – заметил Костя.

– Так вот, пока копались, Славка выпытал, что отец его был очень крутым бизнесменом, но погиб в автокатастрофе. Фирма платит им, то ли проценты, то ли дивиденды – короче, не бедствуют. У матери после аварии жуткие проблемы со здоровьем – она вообще не встает с постели. А раньше они жили шикарно – Саша тот ходил в элитную школу, спортом занимался… короче, была типичная новорусская семья, но, как говорят, Бог не Микитка… Так, что у тебя с ним произошло?

– Да ничего не произошло!.. – во избежание дальнейших расспросов, Костя резко сменил тему, – что-то мамы долго нет…

– А у них на работе сабантуй какой-то. Ты есть будешь?

– Я уж пельмени варил, – соврал Костя, которому просто не хотелось есть.

– Хоть пельмени варить научился, слава богу.

Костя хмыкнул вслед закрывающейся двери. Никак он не мог понять отца – с одной стороны, тот безусловно считал его взрослым, разрешая практически все, а, с другой, эти бесконечные подколки, будто он ничего не знает и не умеет. …Впрочем, пусть думает, что хочет… Значит, бизнесмен, блин!.. Элитная школа, да спортсмен, да книжки читает… Конечно, это Светке больше подходит – у нее самой отец тоже не из простых… А если она, правда, закрутит с жирдяем?..

Впервые у Кости возникло щемящее чувство потери. Он вдруг представил, что ее волосы больше не коснутся его щеки и смешно морщить носик она будет, разговаривая с кем-то другим. А тонкие пальчики, так легко помещающиеся в его ладони?.. Но, главное, как же вчерашний поцелуй?..

Все это накатило волной и отступило, оставив после себя абсолютно пустой берег. …Да мало ли зачем она ходила к жирдяю? Есть же тысячи нормальных причин!.. Блин, какой же я дурак!.. Это все Макс, козел… Клюева ему нравится!.. Так хоть бы подкатил к ней, а то, небось, дрочит по ночам… Как же, Светка прибежит сама!.. Костя решительно взял телефон. Неважно, что они скажут друг другу, но он должен услышать ее голос – просто услышать, а остальное придет само.

– Свет… – он замолчал, не услышав знакомого – Костик… – Свет, ты понимаешь… (…главное, чтоб она не бросила трубку!..) ты не обижайся… ну, что я не зашел, ладно?

– Я обижаюсь, – произнесла Светка, но трубку не бросила, что являлось хорошим знаком.

…Надо было отправить SMS, типа, извини – дела, а тут объяснять надо, – растерянно подумал Костя, потому что чувства и желания никак не хотели превращаться в красивые длинные предложения.

– Свет, не обижайся… (нет, не то…) ну, так получилось… (опять не то – что получилось?..) Костя зажмурился, вдруг отыскав в известной ему крохотной части русского языка, «великого и могучего», три слова, с максимальным приближением характеризовавшие его состояние, – Свет, я люблю тебя… (…что я несу, блин?!.. Узнал бы Макс – обоссался!..) Ты слышишь меня?.. – уточнил Костя, потому что Светка молчала.

– Слышу… – все обиды рассыпались, как карточный домик. Светка вдруг поняла, что он и строился для того, чтоб быть разрушенным одной фразой, одним прикосновением и даже одним вздохом, – почему ты не пришел? – спросила она тихо, – я ведь ждала тебя…

– Я разозлился. Ты была у жирдяя, а мне сказала, что пошла в магазин …

– Я что, зажималась с ним? Или… – и тут глупые детские вопросы, которые вертелись в голове, объединились в один, емкий и взрослый, – ты что, ревнуешь?..

– А ты как думаешь?

Светке сразу расхотелось напоминать, что она не чья-нибудь собственность – наверное, после подобных признаний это теряло значение, да и, вообще, в корне менялись все прошлые отношения.

– Дурачок ты, Костик… – она радостно вздохнула, – ты, правда, любишь меня?..

– Правда…

Костя судорожно пытался сформулировать, что же включают в себя слова, вырвавшиеся так неожиданно, и не мог. Он прекрасно знал, что означает «ЯЛТ», ведь сам не раз отправлял такие смс-ки Наташке, да и другим девчонкам, но, вот, в развернутой форме выражение приобретало и какой-то более развернутый смысл. …Ну, и черт с ним, – решил Костя, – неужели все, кто их произносит, знают, что они обозначают? Их просто произносят, когда… когда не находят других…

Ночные видения разом пронеслись перед глазами. Если б Светка находилась рядом, он бы непременно поцеловал ее, но что можно сделать, находясь в другой квартире, лишь с телефоном в руке?.. Только говорить! Но главное-то было уже сказано… Поэтому чтоб не молчать, Костя спросил (теперь ведь он имеет право на это):

– Свет, а все-таки зачем ты поперлась к жирдяю?

– Ой, слушай!.. – в Светкином голосе послышалось явное облегчение. Похоже, она тоже не знала, как вести себя в новом качестве – признание в любви, оно, конечно, приятно и здорово, но дальше-то что?..

(И, вообще, странная штука, любовь! Все очень стремятся ее иметь, но никто не знает, что с ней делать, если та вдруг появится. Это свойственно даже взрослым, а уж когда тебе пятнадцать, и о сексе больше мечтается, чем хочется им заниматься; когда принц, который когда-нибудь женится на тебе, еще вольно пасется на просторах Голливуда… Что надо делать с любовью-то?..)

– …Сашка, он, оказывается, такой прикольный, – защебетала Светка, – у него столько всяких клевых книжек!.. Но, Кость, я была там всего минут двадцать и свалила. А потом, между прочим, пахала, как пчелка, чтоб успеть к трем, а ты даже не позвонил. Думаешь, не обидно?..

– Свет…

И Светка осознала, что те замечательные слова накладывают и определенные обязанности – в частности, прощать – ведь они стоят выше мелких обид и недоразумений.