— Ты знаешь, где спрятаны мальчики?

— Нет! Я не знаю, где они! — отвечаю я быстро.

Эбби хмурится:

— Она говорит, что не знает.

— Но она знает, кто такой Смотритель, — на этот раз говорит Нокс.

— Это правда? — Эбби опять обращается ко мне.

— Наверное, но полиция уже разбирается с этим, — отвечаю я. — Я дала им все необходимые доказательства.

— Ты должна назвать им имя, — говорит Эбби мягким голосом.

Я качаю головой.

— Это кто-то близкий тебе? — голос Эбби мягок. — Брат? Отец?

Я бросаю взгляд на Стоуна, видя, как в его голове все части пазла встают на места.

— Самосуд — это не решение, — умоляю я всех. — Убийство не решит проблемы. Пусть полиция разберётся с этим.

Эбби стонет.

Блондин настораживается, прислушиваясь к какому-то звуку. Я ничего не слышу, поскольку у меня до сих пор звенит в ушах из-за выстрела. Стоун поворачивается к двери.

Там кто-то стоит.

Я в ужасе задыхаюсь.

Это мой отец. Его глаза налиты кровью и мечутся между всеми присутствующими, голова откинута назад, а рука неестественно вывернута назад, так как его за неё удерживает кто-то сильнее и крупнее.

— Посмотрите, кого я нашёл на улице, — говорит мужчина, волосы которого выбриты до чёрного короткого ёжика.

— Папочка, — шепчу я.

— Отпустите ее. Вам нужен я, не она, — говорит мой отец.

— Не трогайте его, — кричу я.

Я вижу, как Стоун складывает два плюс два, или же он уже все понял после невинного вопроса Эбби. Отец или брат. Кто-то близкий мне настолько, что я готова была умереть за него. Смотритель.

— У вас есть я, — говорит папа. — Отпустите ее.

Стоун выходит вперёд.

— Смотритель. — Не зная его, можно подумать, что его голос звучит повседневным, однако я улавливаю стальной холод.

— Да, это я Смотритель.

Гробовая тишина повисает в комнате, пока все вокруг замирают. Моя грудь дрожит от страха.

Папа смотрит мне в глаза:

— Ты в порядке?

— Да, все хорошо, — я перевожу умоляющий взгляд на Стоуна. — Не трогай его. Ты обещал.

— Я сказал, что не причиню боль тебе. — Стоун не смотрит на меня, сфокусировав свой взгляд на папе. — Ты привёл копов?

— Нет.

— Он один, — говорит мужчина, который привёл его сюда. — Периметр чист, камеры никого не засекли.

— Как ты нашёл нас? — спрашивает Стоун ледяным голосом.

Отец кивком головы указывает на мою сумку:

— Я прикрепил к сумке Брук маячок.

Не знаю почему, но я не удивлена. Мне стоило ожидать этого, но скорее от детектива Ривера, чем от отца.

— Что ж. Мы долго ждали встречи с тобой, — говорит Стоун. — На самом деле годы, пока сидели взаперти. Но для тебя это не сюрприз, не так ли? Ты и так знал обо всем.

— Я не знал, — решительно заявляет отец с бледным лицом. — Не тогда, когда это происходило, клянусь. Я узнал обо всем позже.

Блондин тянется вперёд, и пока парень, пришедший сюда вместе с папой, выворачивает ему руки, бьёт со всей силы отцу в лицо, придерживая его за рубашку. Папа отлетает назад к стене.

Я кричу со всей силы.

Грейсон подходит, так же нанося удары. Нокс кружит поблизости, пока Стоун застывает на месте с яростным выражением лица. Я вижу, что его мысли витают далеко отсюда.

Я беспомощно смотрю то на Стоуна, то на Эбби.

— Сделайте что-нибудь!

— Я… — девушка качает головой в замешательстве. Она помешала парням причинять боль друг другу, но не собирается помогать мне и останавливать их от избиения моего отца.

— Он же сказал, что не знал! Стоун! — я молю его сквозь слезы. — Он же мой отец!

Стоун шумно выдыхает.

— Черт, — он молниеносным движением вырывает из рук Эбби пистолет и выстреливает им в потрескавшийся потолок.

От очередного выстрела мои барабанные перепонки взрываются болью. Гипсокартон падает сверху, оседая на плечах собравшихся белым снегом. Несмотря на творящийся хаос, все, как ни странно, замирают на месте.

— Достаточно, — говорит Стоун.

Нокс встаёт прямо перед Стоуном, не заботясь о пистолете между ними:

— Это Смотритель. Он обязан умереть.

Папа полулежит на полу. Он смотрит мне в глаза, пока кровь стекает по его избитому лицу. Его губы снова и снова бесшумно повторяют одно и то же слово: «прости».

— Пожалуйста, — молю я сквозь рыдания, — это мой папа.

— Он сказал, что не знал правду, — говорит Стоун, обращаясь ко всем сразу.

— С каких это пор тебе есть дело до этого? — взрывается парень с черным ёжиком на голове. — Он отвернулся, не потрудившись поинтересоваться, что происходит в тех домах. Он признался, что узнал обо всем позже, так почему же те мрази не оказались в тюрьме? Оу, конечно, потому что все эти ублюдки заодно. Этот парень должен заплатить.

— Если он хочет умереть быстро, ему лучше бы рассказать нам правду о том, где сейчас удерживают мальчиков.

Стоун заслоняет своим телом отца, поворачиваясь лицом ко всем:

— Только попробуй, и я перережу тебе глотку, — каждое его слова наполнено неоспоримой уверенностью.

Комната в очередной раз погружается в тишину. Все парни выглядят потрясёнными, если не возмущёнными.

Стоуна превосходят численностью, но в его руке пистолет. Кто же выиграет? Я чувствую, что победителей не будет, ведь каждый человек в этой комнате потерпит поражение, если один брат навредит другому.

— Какого хера ты творишь, Стоун? — спрашивает его Нокс.

Стоун смотрит на меня. Ярость и решительность на его лице превращают его в прекрасную ненастоящую скульптуру, отчего я отчаянно желаю снова увидеть мужчину, с которым потеряла девственность.

Но я улавливаю что-то новое в его взгляде. Что-то изменилось в нем.

— Те ублюдки издевались и запугивали нас как животных, — говорит он всем, — но мы не животные. К черту все.

— Это точно, мы не они, но... — отзывается Нокс.

— Мы услышали его версию событий, — Стоун продолжает властным голосом. — И теперь только подумайте, чего мы можем добиться вместе.

Братья смотрят на него. Я вижу, сколько силы и энергии скопилось в их телах, они напоминают мне звезды, горящие изнутри.

Я проскальзываю между Грейсоном и Ноксом, почти ожидая того, что они схватят меня и порвут голыми руками.

Подбегаю к отцу, который все еще опирается спиной на стену.

Приподнимаю его голову и кладу к себе на грудь. Он кажется ледяным. Господи, как сильно они навредили ему? Но с другой стороны, все могло быть еще хуже.

— Папа, — шепчу я ему на ухо.

— Принцесса, прости меня. Мне так жаль. Я никогда не хотел, чтобы ты узнала правду. Ты или твоя мама. Никогда не хотел, чтобы они прикоснулись к вам.

— Но был не против, когда касались нас, — издевательским тоном говорит Грейсон.

Я сжимаю папину руку, сосредотачивая все его внимание на себе. Стоун подарил мне эту возможность, и теперь мне все надо сделать правильно.

— Как ты узнал правду? — спрашиваю я папу.

Несмотря на то, что я жажду узнать правду, мне все равно больно слышать ответы.

— Сразу после пожара. Огонь перекинулся на соседний дом, поэтому им пришлось рассказать мне обо всем. Они назвали произошедшее несчастным случаем.

За моей спиной раздаётся фырканье, предположительно Грейсона.

— Дорман, покойный губернатор, был вовлечён во все это. Тогда он только пришёл в политику. Он сказал, что мне заплатят за спаленные дома, но им понадобится на это какое-то время. Я уверял его, что все в порядке, потому что имущество было застраховано, на что он ответил, что ни одна живая душа больше не должна ступать туда ни ногой.

На мою заднюю поверхность шеи ложится тяжёлая рука, мягко массируя и даря чувство комфорта. Мне не надо оборачиваться, чтобы понять, кому она принадлежит. Мурашки скользят вниз по позвоночнику, пока моё тело трепещет под нежным прикосновением.

— Что было дальше? — спрашивает Стоун рядом.

— Мне стало любопытно, — папа отводит взгляд, и мне требуется секунда, чтобы распознать эмоции на его лице. Первый раз в жизни я вижу смущение в его глазах. — Я должен был разузнать все раньше, но я бы никогда и не подумал... Все они были уважаемыми людьми… — он откашливается, сплёвывая на пол кровь. — Однажды ночью я отправился туда, ожидая обнаружить что-то вроде закрытого покерного клуба или, на худой конец, массажный салон с особыми видами услуг.