— Нет. Решение я приняла еще утром и не изменю его. Уходите.

— Утром? — Потрясенно переспросил он.

Она, наконец, посмотрела на русина и в глазах ее появилась насмешка:

— А что вас удивляет? Вы получили, что хотели, я тоже. Это было минутное увлечение, вы более не интересны мне. Кем вы себя возомнили? Боже, как я презираю вас… — она с трудом заставила себя остановиться и гордо сверкнув глазами, добавила, — и не смотрите так — ну что вы можете сделать? Убьете? Так что идите, утешьтесь с какой-нибудь хорошенькой дурочкой. Уверена, отыскать такую не составит вам труда. Прощайте, господин Скворуш.

Сашко глядел на нее тяжело дыша, с трудом сдерживая ярость. Наконец, он резко развернулся и зашагал обратно, не сказав и слова из того, что так хотелось сказать.

Как он добрался до конюшни, Сашко не осознавал. Он оседлал и вывел своего коня, жестом приказав дозорному открыть ворота. Вскочив верхом он с места в галоп ринулся вниз по дороге в город.

— Убьется, — прокомментировал один из дозорных, наблюдая за ним со стены.

— Ты что — это же русин, — ответил другой, — говорят, они так и рождаются — в седле и с поводьями в руках.

Борут нашел графа в его кабинете. Людвиг удобно устроившись в широком кресле, сидел вытянув ноги в ботфортах к огню, скромно горящему в камине, в руке у него был кубок с вином, большой глиняный кувшин стоял рядом на небольшом столике.

Адам отметил себе, что граф стал часто выпивать, очевидно, таким способом он боролся с похмельем после ежевечерних обильных возлияний.

— Я искал вас, граф. Нам есть, что обсудить.

— Князь, присаживайтесь, хотите вина?

— Не откажусь.

— Тогда берите бокал, вон там, на полке и наливайте себе. В этой дыре нет ничего кроме соленого сыра, просяной каши и чертовой баранины, но в погребе я нашел запас отменного красного вина, это просто нектар. Князь, позвольте я буду вас называть по имени, Адам?

— Конечно, Людвиг. — Борут налил себе полный бокал и устроился во втором кресле, устланном медвежьей шкурой, как и первое. — За вас, Людвиг!

Граф в ответ приподнял бокал и изрядно отпил из него. Адам опробовав вина, оценил богатый букет, мощный, выразительный вкус и мощь.

— Прекрасное вино, замечательная находка, я вас поздравляю. — Он еще раз глотнул рубиновую жидкость. — Я обещал вам присмотреться к местным молодцам, оценить можно ли набрать из них полк…

— Да, Адам, мне ведь надо выполнить приказ отца! Витред сумел набрать два десятка, но это крохи… И как же? Есть успехи?

— Есть. Думаю, две сотни сабель наберем. Но требуется оружие, деньги, кони, фураж, продовольствие, седла и упряжь, порох, свинец для пуль. И время.

— Браво! Жаль, у меня нет ничего из того, что вы перечислили. — Граф выпил еще вина и мрачно уставился на огонь.

— Полно, Людвиг, срок сбора налогов истекает завтра, значит, через день вы получите очень не малую сумму.

— Но мне нужны эти деньги, князь! Черт! Все уже расписано, до последнего гроша! Здесь, в оружейной есть сколько то ружей, сабель, берите все. Я готов дать вексель, но денег нет… и не будет.

«Вот мерзавец, вправить бы тебе мозги!» — Адам прекрасно разгадавший, куда собирается потратить все деньги Шлоссенберг, мгновенно вскипев от бешенства, едва удержался, чтобы не разбить свой бокал о голову графа. Но до конца погасить злость не удалось. Борут резко поднялся и пошел к окну. Глядя на раскинувшуюся внизу долину, он сквозь сжатые зубы выговорил:

— Это никуда не годится, Людвиг. Если не будет денег, не будет и войска, думаю, вы это в состоянии понять.

— Адам, только вы и можете помочь мне! Мой отец не потерпит нарушения его приказа! Черт! Я не знаю, что делать! С того дня в горах, когда мой отряд был уничтожен, все пошло не так… Сделайте это, соберите полк, выучите его и приведите в столицу, и моя благодарность будет безмерна.

— Это только слова, граф. Вам стоит пересмотреть смету расходов и найти в ней место и для оснащения полка. Подумайте об этом. — Адам сделал короткую паузу, давая молодому графу время на ответ, но так и не дождавшись его, закончил иначе. — Я ухожу, до вечера, граф.

— Да, вечером пир! Я очень хочу видеть вас, князь. — Шлоссенберг немедленно оживился при воспоминании о предстоящем застолье и, казалось, почти не заметил ухода Борута.

«Этот юный пьянчужка совсем никуда не годен. Собирать полк для него?! Еще чего, да он погубит солдат в первом же бою! Ни о чем кроме баронессы он думать просто не способен и похоже просто промотает все деньги на ее капризы. Да, пожалуй, слова той девушки — Марицы оказались пророческими…».

Пир был в самом разгаре, раскрасневшийся граф, как только Анна, извинившись, покинула зал, стал пить чарку за чаркой, выкрикивая здравицы. Бьерн, сидя рядом с ним, не отставал, да еще всем своим видом и разговорами показывал, как восхищен графом, заботливо подливая ему вино и отрезая лучшие куски мяса.

У Адама при виде этого, аппетит пропал окончательно, он сделал знак Орлику и Скворушу, которые вслед за ним тут же поднялись из-за стола. Тадеуш и Марек ушли еще раньше, сославшись на какие-то дела. Они ждали остальных в комнате Борута, сосредоточенно застыв над шахматной доской. При виде командира, оба поспешно вскочили, случайно задев доску и деревянные чурки, очень отдаленно напоминающие шахматные фигуры, посыпались на пол.

— Добро, господа разведчики. — Сказал Адам. — А теперь соберите и расставьте фигуры противника, как было, у вас минута.

Хортичи, не раздумывая, выполнили приказ, ни на секунду не замешкавшись.

Адам задумчиво посмотрел на доску и спросил:

— Марек, а чего ж ты мат не ставишь?

— Где? — Удивился тот.

— Ладно, не важно, потом продолжите, а сейчас у нас разговор поважнее будет. Рассаживайтесь друзья.

Пока остальные садились, Адам взял Сашко за локоть и тихо спросил:

— В чем дело?

— Ни в чем!

— Тогда держи себя в руках.

Мрачный Скворуш выдавил улыбку и проговорил более мягко:

— Все нормально, командир, выживу.

Адам кивнул и они всед за другими уселись в кресла.

Тадек уже убрал жалкое подобие шахмат и поставил на большой круглый стол, вокруг которого все собрались, два тяжелых подсвечника. Дрожащий свет от толстых сероватых свечей немного разогнал тьму, но его было явно недостаточно, чтобы осветить всю комнату. Тадек хотел зажечь еще и масляную лампу, но Адам махнул рукой, показывая, что не надо, и молодой разведчик тоже занял свое место.

— Хортичи первый вопрос вам. Что по Эрику?

— Выехали рано, корчма пустая была совсем. — Принялся докладывать Марек. — Куцего не встретили. Зато Тадек с девицей одной договорился, Снежаной, она нам и разговор с Гамсунгом помогла услышать.

Тадек вмешался сам:

— Она обещала сразу сообщить как Эрик появится.

— Только он не догадался ей объяснить как с нами связаться, — хмыкнул Марек. — Паренек там есть, Митроха, шустрый малец, он к нам в первый вечер подбегал, помните? Поговорил с ним, Эрика он знает, предложил ему полтину, если я первым про Эрика узнаю.

— Отлично, не упустите его — десять тысяч золотом — слишком большой куш, чтобы он попал в руки того же Гамсунга. К слову, у нас сегодня с ним стычка вышла.

— О, и он еще жив? — Удивился Микола.

— Да, отпустил я его, — чуть нехотя ответил Адам, — рано ему в пекло… успеет еще.

— А чего ж рано? Я вот думаю, самое время.

— Там еще Марица была, — пожал плечом Адам, — да и не только в ней дело. Убей я Гамсунга, банды развалятся и пойдут народ резать, грабить напропалую…

— А зато теперь они всем скопом явятся в Гребенск и устроят здесь… — пробурчал Микола.

Адам спокойно посмотрел на Орлика и тот, словно угадав мысль командира замолк пораженно…

— Так нам, что, того и потребно? Что бы они все сюда явились?

— Да, — князь чуть заметно усмехнулся, — гуртом их бить сподручней будет, чем за каждым по горам бегать.