Ну, вот опять: ни 'здрасьте', ни представится. Грубияны какие. Впрочем, по зрелому размышлению решил тоже сохранить инкогнито - ни к чему искушать отчаявшихся, готовых на все, людей близостью заклятого врага.

  - Предлагаю сдаться, гарантирую всем жизнь, - уже понимая, каков будет ответ, произнес я.

  - Ответ - нет, - без всякой паузы отозвался румиец. - Что-то еще?

  Что еще? Черт его знает!

  - Если вы хотите умереть с честью - ваше право, но причем тут женщины и дети? - родил, наконец, следующую фразу. - Пусть они выходят. Им не причинят никакого вреда. Если же мои воины ворвутся в форум по вашим трупам и трупам своих товарищей мне будет очень трудно их остановить. Надеюсь, ты это понимаешь?

  - Понимаю... - протянул мой собеседник. - Интонации его неуловимо изменились. В голосе послышался интерес. - Как я понял, нас удостоил разговора сам Посланник богов?

  Вот так - сразу и раскусили. Понтов надо поменьше. А то, сразу - 'гарантирую', 'мои воины', скромнее, надо быть. Ну да чего уж теперь. Согласно кивнул.

  - Ты не ошибся. Может быть, тоже представишься?

  - К чему, - пожал плечами румиец. - Слишком коротким окажется знакомство.

  Он глянул на солнце.

  - Думаю, скоро подтянутся нормальные бойцы, а не этот сброд, - кивнул легат в сторону площади, - и к вечеру все будет кончено. Но мы постараемся взять в Ирий с собой побольше ваших.

  - Так что с женщинами и детьми? - помолчав, счел нужным переспросить я.

  Лицо румийца перекосила жутковатая усмешка.

  - Наши женщины и дети разделят нашу судьбу. У тебя что-то еще?

  Я молчал, не зная, что добавить.

  - Тогда иди к своим воинам, Посланник, - продолжил безымянный легат, - не искушай меня. Эх, не будь ты парламентером...

  - Не так уж это просто, - с какой-то мальчишеской запальчивостью, прицепился я к последней фразе.

  - Возможно, - кивнул румиец, - но я, все же, попробовал бы.

  Понты продолжали переть через край, не желая прислушиваться к голосу разума и я продолжил:

  - У тебя будет такая возможность, легат, пожелавший остаться неизвестным. Первую атаку я возглавлю лично.

  Вот теперь все. Последнее слово осталось за мной. Повернулся кругом и быстро, чтобы румиец не успел сказать ничего в спину, двинулся к центру площади. Когда добрался до фонтана и обернулся, легата уже не было. Встал он в общий строй, или скрылся в здании? Не знаю. Но почему-то был уверен, что, как только мы начнем атаку, он появится в первых рядах - ведь я же обещал быть среди атакующих.

  Еще через полчаса на площадь начали прибывать отборные воины, оттесняя в боковые улочки толкавшихся здесь до сих пор представителей не самых сильных союзных отрядов. Велимир со свитой явился в первых рядах. С ним прибыла Волеслава, до сих пор пропадавшая неизвестно где. Мне даже начало ее не хватать в последние пару часов. Довольный, как удав, только что сожравший кролика, Великий князь сразу начал поздравлять с взятием Лютеции.

  - Лютеция еще не взята, - довольно резко прервал его словоизлияние и кивнул в сторону форума.

  Велимир обиженно умолк, глянул на блестящий доспехами строй легионеров, застывший на площадке перед зданием, зловеще усмехнулся и процедил:

  - Ты про этих покойников? Мои воины сметут их в мгновение ока.

  - Не думаю, что это будет так просто, - бросил в ответ. - Готовь воинов к штурму.

  Велимир кивнул и начал раздавать приказы, окружавшим его подчиненным. На площади стало весьма оживленно. Сотники скликали воинов и строили их в стену-фалангу. В первые ряды ставили копейщиков. Это правильно: у румийцев копий не наблюдалась, потому у наших тут будет преимущество.

  Чтобы не мешать отошел к фонтану и опять уселся на край чаши. Тут же рядом оказалась Валька, присела рядом на корточки, взяла мою левую кисть в теплые, маленькие, шершавые от мозолей ладони (ну да, ежедневные упражнения с мечом гладкости коже не прибавляют) и с тревогой заглянула в глаза.

  - Ты в порядке, посланник?

  - Все хорошо, Волеслава. Устал немного, - улыбнулся ей.

  Не скрою, такое проявление заботы оказалось приятным. На сердце потеплело. Отодвинулись куда-то в глубину сознания картины виденных сегодня жестокостей и мерзостей. Даже предстоящая атака со всеми вытекающими стала меньше беспокоить. Жрица как-то несмело улыбнулась в ответ. Пожалуй, впервые за все время нашего с ней знакомства. Надо сказать, улыбка ей шла. Суровое, обычно, лицо смягчилось, на щеках появились очаровательные ямочки, темные глаза заискрились внутренним светом. Не сдержавшись, прижал ее правую ладонь к своей щеке. Левой Волеслава в это время гладила мои, слипшиеся от пота, волосы. Голова закружилась. Захотелось бросить все, подхватить девушку на руки, унести куда-нибудь подальше ото всего происходящего здесь ужаса и там наедине забыться в ее объятиях.

  Идиллию нарушил рев, приготовившихся к атаке славских воинов. Руки Вальки вздрогнули. Она мягко освободила их из моих, пытающихся удержать, ладоней и сказала:

  - Тебе нужно сказать что-то воинам. Тяжело идти в атаку на тех, кто решил умереть.

  - Ну да, - поднялся я на ноги. - Надо что-то сказать. А потом идти с ними вместе.

  - А вот это совсем не обязательно, - сразу же вскинулась жрица.

  Лицо ее мгновенно преобразилось, вновь обретя былую надменную суровость. Ну, что ты будешь делать - испорченный властью ребенок. Работать с ней еще и работать.

  - Я сам решу, что обязательно, а что нет, - добавив металла в голос, ответствовал строптивой девице.

  Валька дернула уголком рта, но сдержалась. Встала, поклонилась и ледяным голосом произнесла:

  - Да, конечно, господин.

  То-то! Тоже поднялся на ноги и осмотрелся. Туробой стоял, метрах в трех, деликатно отвернувшись. Воины ближней дружины, образовавшие вокруг нас кольцо диаметром метров семь-восемь, так же стояли к нам спинами. Чуткие все какие.

  - Пошли, - хлопнул по плечу своего телохранителя.

  Тот кивнул, махнул рукой, стоящим в оцеплении воинам, и мы двинулись к выстроившимся к бою славам. Велимир встретил нас у заднего ряда строя.

  - Разрешишь начать атаку, посланник? - с показной, как показалось, деловитостью спросил он.

  - Разрешаю, - кивнул в ответ. - Только возглавлять ее буду я. Распорядись поставить меня с моими воинами в первый ряд.

  - Да простит посланник мою дерзость, но это совершенно лишнее, - помрачнел Великий князь. - Мои воины справятся и без твоей помощи.

  - Не факт, - протянул в ответ. - К тому же я обещал это их легату.

  - Обещания, конечно, надо выполнять, - покачал головой Велимир.

  Помолчал немного. Потом сказал:

  - Тогда позволь мне прикрывать в бою твой правый бок. Левый есть кому. - Он кивнул на Туробоя.

  Почему нет?

  - Согласен. И давайте займем место в строю - воины заждались, еще перегорят.

  После неизбежной сутолоки я, Велимир, Туробой и воины ближней дружины встали в центре фаланги, в первом ряду. Выровнялись. Сомкнули щиты. Мне всучили короткое копье с толстым древком и массивным наконечником. Судя по всему какую-то разновидность рогатины. Рука сжала древко уверенно. На автомате поднял копье на согнутой руке над правым плечом и положил на край щита. Похоже, боги наделили меня и умениям копейного боя. Напрягая связки, заорал:

  - Вперед доблестные славы! Растопчем румийских ублюдков! Я с вами!

  Ответный рев буквально оглушил. В следующее мгновение стена воинов двинулась вперед. Не быстро, сохраняя равнение в шеренгах. Добравшись до вала трупов и перебравшись через них, ряды фаланги несколько расстроились. Насколько мне было видно. Начали подниматься по лестнице. Здесь держать равнение стало еще сложнее - сказывалась недостаточная выучка. Из-за строя румийцев сверху полетели свинцовые шарики, выпущенные пращниками и редкие пилумы - не совсем еще закончились, оказывается. Большого урона ни те, ни другие не нанесли, опять же, насколько я заметил. Несколько метательных шариков-пуль ударили в мой щит. Потом в него воткнулся пилум. Вот это было неприятно. Длинный металлический стержень, соединяющий наконечник с древком, согнулся, и нижний конец этого древка упирался в ступеньки, мешая не только действовать щитом, но и вообще двигаться вперед. Ударил мечом по стержню, пытаясь перерубить. Не вышло. Черт!