— Я сообщил вам все, что вы хотели знать. Кроме того, снимал мой сын, Дуэйн. Он старшеклассник. Он просто… выполнял домашнее задание.

Уголки губ Митчелл дрогнули.

— Вы можете называть это как хотите, главное — передайте материалы нам.

У Райта отвисла челюсть.

— Вы не имеете права! Это частная собственность!

— Это улика. Могу предложить вам несколько вариантов развития событий. Вы можете подождать здесь, пока мне выпишут ордер, или — она подняла палец, не давая Райту возразить, — отправляться на работу, а я подъеду туда же с ордером через час-два, когда все сотрудники будут уже на месте. Сегодня утром мне еще нужно принять участие в пресс-конференции, так что я наведаюсь к вам при полном параде и выведу вас из офиса. Или вы отдадите мне отснятый материал прямо сейчас и отправитесь по своим делам.

Райт упрямо поджал губы.

— Вы угрожаете мне, детектив?

Рид очень живо представил себе сцену с Уитон, происшедшую накануне. Та же песня, только куплет другой. И чем больше он думал о журналистке, тем больше понимал: Миа тогда была права. Он подорвал ее авторитет. Напарники так себя не ведут.

— Ага. Так что вы предпочтете, мистер Райт? Первую дверь, вторую или третью? И я бы на вашем месте не пытался стереть записи, поскольку в таком случае, полагаю, детектив обязательно потащит вас на личную встречу с судьей и обвинение окажется куда более серьезным. Например, препятствование работе полиции.

Миа одобрительно кивнула.

— Мне нравится, лейтенант. Препятствование работе полиции — так и запишем.

— Подождите.

И мистер Райт захлопнул дверь.

Миа посмотрела на Рида. В ее глазах снова читалось уважение.

— А ты молодец, Монти Холл[1].

Дверь отворилась, и она снова переключила внимание на Райта: тот сунул видеокассету Риду и с трудом дождался, пока Миа выпишет ему квитанцию, прежде чем с такой силой захлопнуть дверь, что дом затрясся.

— Благодарим за то, что выполнили свой гражданский долг с таким воодушевлением, — проворчала она. — Давай отвезем это в участок и попробуем выяснить, кто же она, наша таинственная дама.

Рид последовал за ней к машине. Она посмотрела на него и нахмурилась.

— Что-то случилось?

Рид мотнул головой, радуясь, что во рту уже не так сухо. Потому что, когда она посмотрела на него с таким серьезным видом, во рту у него полностью, совершенно, абсолютно пересохло. Всю дорогу в город он сидел, сжав зубы. Это чертовски неудобно, и вообще идея плохая. Думать о ней — вообще плохая идея. Но образы, дразнившие его в течение ночи, вернулись, а с ними вернулось и желание, такое сильное, что перехватывало дух.

«Во всем виновата Лорен», — решил Рид. Это она выдумала, что ему кто-то нужен. Что он останется один. Что у него уже очень, очень давно никого не было. Ему просто не повезло, что судьба свела его с женщиной-напарником именно сейчас. Он проклинал Лорен, проклинал судьбу. И невольно спрашивал себя, а как Миа относится к обязательствам.

— Вид у тебя, Соллидей… нездоровый. Если хочешь блевануть, пусти меня за руль.

Он мрачно рассмеялся. У Мии Митчелл просто дар озвучивать очевидное.

— Все нормально. Кроме того, ты все равно не дотянешься до педалей.

Она скептически посмотрела на него.

— Ну и умник же ты, Соллидей. Тогда просто веди машину.

Среда, 29 ноября, 10:10

Миа пристально разглядывала толпу, нетерпеливо ожидающую появления Спиннелли. На улице было холодно, но он хотел расширить доступ на конференцию. Конечно, среди собравшихся хватало журналистов, но среди них было и пять-шесть полицейских в штатском. Спиннелли заранее позаботился о средствах наблюдения, и событие записывали несколько камер, под разными углами. Холли Уитон сидела в первом ряду. Ее глаза метали молнии, и все они, похоже, предназначались Соллидею. Стоявшая рядом Миа посмотрела на него: ноги широко расставлены, руки скрещены на груди. Он очень напоминал телохранителя.

— У Холли такой вид, словно ей не терпится нанести тебе серьезные телесные повреждения, — вполголоса заметила она.

— После твоего ухода она мне кое-что сказала. Я предложил ей… пересмотреть свою позицию.

У Мии потеплело на душе.

— Ты за меня вступился?

Губы, обрамленные бородкой, изогнулись.

— Что-то вроде того.

— Ага. Ну типа спасибо.

— Пожалуйста.

Миа, давая отдых уставшим ногам, немного покачалась на пятках, разглядывая собравшихся.

— Кого-то узнаешь?

— Знакомых мне поджигателей здесь нет, если ты об этом. Но посмотри в последнем ряду. Направление десять часов.

Мии пришлось прикусить губу, чтобы не выругаться.

— Одна блондинистая стерва с косой, — проворчала она. — Я все не могу успокоиться: как она посмела напечатать имя Пенни Хилл до того, как мы сообщили родным?

— И она же выдала тебе Дюпри. Ты ведь говорила, что теперь всю жизнь будешь ей благодарна.

— Я соврала, — буркнула Миа и услышала, как он негромко хмыкнул. Тепло разлилось по ее телу, принося покой, хоть она к этому и не стремилась.

На трибуну поднялся Спиннелли. Собиравшиеся перестали ерзать.

— В прессе появились заметки о череде пожаров и убийств. Мы собрались здесь для того, чтобы уточнить информацию. За последнюю неделю произошли два пожара, предположительно организованных одним поджигателем. На каждом месте пожара было обнаружено по одному телу. Эти смерти мы расследуем как убийства. На данный момент мы проверяем целый ряд зацепок. Расследование возглавляют детектив Митчелл из Отдела расследования убийств и лейтенант Соллидей из ОРПП. Оба они прекрасные профессионалы, имеют награды и колоссальный опыт в подобных делах. В их распоряжении — полная поддержка и все ресурсы, которые им могут предоставить оба отдела. Ваши вопросы.

Встал репортер из «Трибьюн».

— Вы можете подтвердить информацию о том, что первая жертва — дочь полицейского?

— Подтверждаю. Погибшая — Кейтлин Барнетт, девятнадцатилетняя студентка колледжа. Мы просим вас с уважением отнестись к членам ее семьи, переживающей период траура. Следующий.

Со своего места грациозно поднялась Холли Уитон, и Миа заскрежетала зубами.

— Вторая жертва — социальный работник. Между жертвами прослеживается очевидная связь. Дочь полицейского и социальный работник. Возможно, человек, совершивший это, мстит за что-то?

— На данный момент мотив совершения двух убийств остается неизвестен. Следующий.

— Ловко, — вполголоса произнес Рид.

— Вот потому он и начальник, — ответила Миа.

Она не спускала глаз с присутствующих, а репортеры задавали одни и те же вопросы десятки раз, просто перефразируя их. Спиннелли держался спокойно, даже невозмутимо. Она понимала: он дает им время изучить толпу, отметить любое, самое незначительное отклонение в поведении. Но ничего не привлекало ее внимания. Ничего не цепляло…

Она замерла. Соллидей заметил это и напрягся.

— Что? — хриплым шепотом спросил он.

Миа нервно сглотнула, будучи не в состоянии оторвать глаз от блондинки в толпе — точно так же, как не смогла разорвать контакт глазами с ней, когда они встретились у могилы сводного брата. Женщина просто смотрела на нее, и по ее лицу ничего нельзя было прочитать.

— Кого ты увидела? — продолжал Рид. — Женщину с любительского видео?

Миа нашла в себе силы отрицательно покачать головой.

— Нет.

Он разочарованно выдохнул и прошептал сквозь зубы:

— Тогда кого?

Женщина коснулась виска кончиками пальцев, словно отдавая честь, и скользнула к выходу.

— Не знаю, — вздохнула Миа. — Прикрой меня. — Она шагнула за спину Соллидея, мысленно благодаря его за такие внушительные габариты, и прошла к публике, снимая с пояса рацию. — Говорит Митчелл. Внимание на женщину, идущую на запад. Рост метр шестьдесят пять, светлые волосы до плеч, темный костюм. Задержите ее.

Миа прошла в задние ряды журналистов и завертела головой. Вид у полицейских в форме, отвечающих за этот участок, был озадаченный.