Поиск
«Меня шатает вьюга…»
Меня шатает вьюга
В ушах звенят псалмы…
Ни недруга, ни друга —
Сугробы и холмы…
Вот в серебро одеты
Бескрайние поля,
Но ты, Россия, где ты,
Где музыка твоя?
Не бесовы ли чары
Небес твоих мороз?
Средь ледяной Сахары
Брожу, как эскимос…
В снег ухожу по пояс…
Вперед, душа, вперед…
В Гренландию, на полюс?
Сам черт не разберет…
…Сгибаются колени,
Одолевает сон…
Тяжелые тюлени
Ползут на небосклон…
«Молюсь на своеструнной лире…»[165]
Молюсь на своеструнной лире
И не осмысливаю слов…
Что упоительней есть в мире
Невразумительных стихов?
Я словоблудия чуждаюсь
И велеречия лишен,
Но суеверствую и каюсь
Вне переменчивых времен…
Несвоевременно рожденный,
В час неугаданный умру…
Но сплетены мои пэоны
В замысловатую игру.
И дорог мне непостижимо
Их своевольный перезвон,
Слетающий неуловимо
И исчезающий, как сон.
А муза тихо у оконца
Сидит и смотрит в небеса
На удивительное солнце,
Рождающее чудеса.
«На земле в любви первоначальной…»
На земле в любви первоначальной
Каждый час — неповторимо твой…
Кто же смеет в грубости печальной
Не дружить с Красавицей-Землей?
Я иду. Передвигаю ноги…
А куда? Не все ли мне равно…
Все пути распутать. Все дороги
В дорогое свить веретено…
Как торжественны любые жесты,
От любви кружится голова,
Отбивают ноги анапесты,
Выплывают из души слова.
Как же могут каменные плечи,
Как же может вся земная стать
Выдержать влюбленнейшие речи,
Этакую легкость подымать?
Миротворец, своему народу
Подаривший Каинов и Йуд,
За мою короткую свободу
Мне не страшен твой угрюмый суд.
«О, Брат! Привет тебе за муку…»
О, Брат! Привет тебе за муку,
За горечь ядовитых слов.
Тебе протягиваю руку
Сквозь тьму грядущую веков.
Сквозь время, меру и пространство,
Сквозь современников тщету
Я чую новое убранство
Земли, постигнувшей мечту.
Твой предок, скучный и суровый,
Еще невольный и слепой,
Я мир вынашиваю новый
Под оболочкою земной.
И, прозревая понемногу,
Неверной поступью бредя,
Я верить начинаю Богу
И вижу чудного — тебя.
Ты там. Поешь. Двойною тенью
Ты землю смирную покрыл,
Ты подчинил ее движенью
Бесшумных и победных крыл.
Тебе навстречу за горою
Идет растроганный отец,
О свет в тебе и свет с тобою!
Свиданья миг — борьбы конец.
И ты мучительно и строго,
Обожествленный человек,
Очеловеченного Бога
Узришь, не подымая век.
«Она проста и покорна…»
Она проста и покорна,
Она тиха и строга,
Но вдруг, как глянет задорно,
Как топнет дерзко нога!..
И в миг разметает косы,
И в миг — запляшет нагой…
И будут гибнуть покосы
Под гневной ее ногой…
Помчится — и косы — в клочья,
И бешеным будет бег…
А вдаль протянется ночью
Скрип уходящих телег…
Потом устанет и ляжет
На теплую землю ниц
И будет слушать, что скажет
Пенье далеких птиц…
И будет опять смиренной
Молить, чтоб пришла заря,
И вот — запоет сиреной,
Кого-то к себе маня…
Да, много у ней есть песен
И много у ней имен,
Но мир ей зачем-то тесен,
И кто-то в нее влюблен.
«О, родина моя, такою…»
О, родина моя, такою,
Хотя б на день, на час один,
Предстанешь ли передо мною,
Сверкающая глыба льдин?..
…………………………………..
Уверенность, что все переживу,
К тебе взываю, и опять в тумане
Все тот же сон — во сне и наяву —
…Снег падает, летят по снегу сани…
«Осколок духа и мечты…»
Осколок духа и мечты,
Для маленькой земной прогулки
Ты тоже рухнул с высоты
С крутой горы, где ветры гулки…
И непомерную пронзив
И расколов простую вечность,
Ты лег в разливе черных нив
И созерцаешь бесконечность…
О человек, твой кругозор
Стеной высокой ограничен,
Напрасно ты вперяешь взор
На ровные ряды кирпичин.
Напрасно жесткою рукой
Трешь опухающие веки…
Чтобы прозреть, глаза закрой,
Глаза свои закрой навеки.
Когда покинешь душных дней
Тяжелодумное томленье,
Когда все ближе, все сильней
Раздастся ангельское пенье,
Когда, как звонкая оса
Твой дух взыграет на свободе
И вдруг услышит голоса
В неумирающей природе,
Взгляни на низ последним взглядом,
Там жизнь бессмертная течет,
И камнем вдруг он упадет
На дружно шествующих рядом.
вернуться
165
Молюсь на своеструнной лире. По-видимому, стихотворение перекликается со стихотворением В. JI. Андреева «О тяжкий пламени избыток!..» (сб. «Недуг бытия», 1928). Ср. замечание Луцкого о пэоне в его письме В.Л. Андрееву от 21 марта 1974 г.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: