Подошел Сережа и сел рядом. Они часто виделись последнее время и почему-то часто ссорились. Так и теперь-некоторое время они беседовали мирно, но потом неожиданно поругались.

- Я бы уж не стал перед ними трястись и бегать на задних лапках! - запальчиво сказал Сережа.

- «Я бы уж, я бы уж», - насмешливо ответила Милка.

Это почему-то страшно возмутило Сережу.

- А что ты сделала? Ну скажи, что хорошего ты сделала? Вышла на суд: «Ах, судьи, я его любила!» Да?

Это уже взорвало Милку:

- Посмотрела бы я, как бы ты выступил, если бы тебе на улице каждый день во всех темных углах говорили, что зарежут. Если бы матери твоей грозили. Так-то все вы храбрые… Я! Я!.. Да ты и на суде-то не был, тебя по малолетству и на суд-то не пустили.

- Это подло! - закричал Сережа. - Укорять человека его физическими недостатками! Был я на суде!

Оба они вскочили.

- Не был.

- Был!

Покрасневшие, разъяренные, они не заметили, как кто-то вошел во двор и остановился, наблюдая их ссору.

Это был Дохтуров, возвращавшийся из тюрьмы. Он прислонился плечом к стене и стал ждать, что будет дальше.

- Был я на суде! - кричал Сережа. - И слышал все, что ты пищала. Много они дали, твои показания. ..

- Зато твои показания… - ехидно вставила Милка.

Сережа замер, потрясенный. Такого он не ждал. Слезами бессильного бешенства наполнились его глаза, и он, казалось, готов был закричать или броситься на землю, а Милка смотрела на него со страхом и раскаянием.

«Вы счастливы сейчас, - думал Дохтуров, - пока заняты своими ссорами. Но через минуту вы увидите меня, и придет конец вашей безмятежности. Жизнь, тяжелая, жестокая, с предательством и обманом, напомнит вам о себе. Вы станете вспоминать все ошибки свои и прегрешения, все, что довелось пережить нам в последние недели. Но ничего, пройдет время, все расставится по местам, и мы будем с удивлением вспоминать эту странную историю, когда каждого из нас заставили играть чью-то чужую роль».

Его уже заметили. Сережа с ужасом смотрел на него. Дохтуров оттолкнулся плечом от стены и пошел им навстречу.

В кабинете Берестова маялся милиционер Васильков.

- Денис Петрович, - жалобно говорил он,- Христом-богом тебя молю, помоги мне. Ну не могу я эту работу выполнять - не могу.

- Но ведь ты же теперь герой, - смеясь отвечал Берестов.

- Да, я теперь герой, - серьезно сказал Васильков,- я действительно совершил замечательный поступок. Я бросился на вооруженного бандита и ударил его головой в живот. Но есть не только день, товарищ Берестов, но и ночь, и вот когда я ночью вспоминаю, как он на меня бежит… Денис Петрович, вот овощной ларек сейчас освобождается - как хорошо! Ведь ты же сам знаешь, нам бросили лозунг - «учитесь торговать!».

- Ну хорошо, - улыбаясь сказал Берестов,- хорошо, Иван Кузьмич. Я поговорю. Наша работа действительно не для нервных.

Анна Федоровна осторожно заглянула в Нюркин ларек.

- Принимаете гостей? - спросила она любезно и игриво.

Никто ей не ответил. Нюрки не было в ларьке. Она стояла на углу и прощалась с парнем из розыска. Долго прощалась, минут пятнадцать.

- А, Анна Федоровна, заходи, - сказала она, пропуская гостью вперед.

- Чтой-то как пусто у вас, - разочарованно сказала Анна Федоровна, - и товару вовсе нет.

- Закрываю свою торговлю, - ответила Нюрка. - Отторговалась.

- Это почему же?

- На другую работу перехожу.

Нюрка говорила все это с совершенно равнодушным видом, однако - Анну Федоровну не обманешь! - в судьбе ее происходили необыкновенные перемены. Анна Федоровна была заинтригована безмерно и огляделась в поисках кадки с огурцами, на которую можно было бы сесть, чтобы с комфортом послушать новости. Но кадки в ларьке уже не было - ни кадки, ни одного ящика не стояло уже на земляном полу. Пришлось вести переговоры стоя.

- На какую же это работу?

- Ты мне лучше скажи, теть Нюш, - зловеще молвила Нюрка, - где сейчас твой дружок Левка?

- Что я ему, сторож?

Однако голос Анны Федоровны дрогнул.

- Зачем сторож - друг и первый помощник.

- Это когда же я ему помогала?

- А что - не помогала? Ведь знала, все знала от Киры, подружки своей. Еще только приехал он к нам, а ты уже все знала, и кто он, и что, и где остановился. Одно бы твое слово, может, могло бы человека спасти. Как же не помогала?

- А вы знаете, Нюра, Титов-то, оказывается, нанял бандитов, чтобы они кооперацию ограбили. Самого-то его взяли, а чайную его - подумайте, какое счастье! - передали кооперации.

- Новости! - презрительно фыркнула Нюрка.

- Что это, Нюра, я вас не узнаю?

- А, не узнаёшь? Плохо, значит, знала. Всё молчите, всё в молчанку играете! Всё секретничаете! У вас хоть на глазах человека зарежь - всё молчать будете. Что тебе, что Пашке этой поселковой - всем одна цена. А меня ты бойся, я теперь в розыске работать буду.

- Уборщицей?

- Уборщицей! - фыркнула Нюрка.

- Сыщиком, - прошептала Анна Федоровна.

Нюрка важно кивнула головой.

Анна Федоровна опять поискала, на что бы сесть, но опять, конечно, не нашла.

- Пошли, - бросила Нюрка, - я запирать буду.

Они вышли на улицу. Здесь Нюрка посмотрела на старуху долгим взглядом.

- Ладно уж, иди, -сказала она с усмешкой,- в потребилке сейчас постное масло давать будут.

Анна Федоровна хотела сказать еще что-то, видно умоляющее, но при одном упоминании о постном масле какая-то невидимая сила стала уносить ее прочь, как уносит ветер клочок ядовитого городского тумана.

А Нюрка весело поглядела ей вслед и беспечно направилась по улице, сильно раскачиваясь на ходу. Она шла совсем не в розыск. Она шла мыть полы в свою кооперативную чайную.

В это время в поселке Софья Николаевна, встретив дядю Сеню, остановилась, чтобы спросить у него, по какому праву большевики отняли у людей землю. А дядя Сеня смотрел на кончик ее носа и думал о невинно вырванных зубах.

В доме у тети Паши на стуле сидела новая кошка- огромный ком черной шелковистой шерсти с прозрачными глазами. Однако всякому сразу стало бы ясно, что это обыкновенная кошка, трусливая и равнодушная, что никогда не заменить ей той, что таскала мышей в дом и надавала корове по морде, той, чье имя носил известный бандит. Видно, кошки и те не повторяются.

Розалия, как всегда, паслась во дворе, в то время как хозяин ее в домашних туфлях сидел на диване, просматривая одни и те же номера «Солнца России» за 1913 год.

- А, ч-ч-черт! - говорил он. - Всех порядочных парней извели, теперь и выпить не с кем.

- Отчаянный, отчаянный, - отвечала тетя Паша, направляя на него фосфорический свет своих зеленых глаз.