Генерал Ямасита понимал, что его войскам, даже с учётом механизации, придётся потратить более трёх часов для выхода к месту дислокации и оперативного развёртывания. Армия на марше будет как на ладони для средств слежения, а значит и авиации. Предложенная кем-то из офицеров штаба дымовая маскировка по большому счёту нивелировалась инфракрасными системами наблюдения.

Группы десантников из 2-й рейдовой группы, высаживали на побережье подводные лодки, отдельным отрядам удалось захватить скоростные гражданские суда и прошерстить акваторию. И хоть провести такую армаду судов и остаться незамеченным, конечно было не возможно, прошёл час, а большой тревоги американцы ещё не подняли.

Отряды Гиретсу своевременно уничтожили силы полиции в городишке Боуэрс и близлежащих поселений к району высадки. Далее они с армейскими специальными диверсионными группами на гражданских трофейных машинах передвигались в авангарде армии, являясь передовым отрядом боевой разведки.

Постепенно информация просачивалась в административное управление и полицейский департамент штата Делавэр. Сведенья поступали отрывочно и звучали, если не шокирующее, то как минимум в недоуменных интонациях, а отсутствие связи с целым районом, заставляло чиновников (в воскресенье, в такую-то рань) предпринимать ряд регламентных, но крайне вялых действий. Высланные полицейский вертолёт и машины на связь не вышли. Но тут пришло оповещение о „Красной тревоге“ и почти объяснило все странности и нестыковки.

За это время передовые механизированные армейские части с силами флота под командованием генерал-майора Садасуэ Сэнда уже почти пересекли полуостров Делавэр, и вышли к городу Квинстаун. Далее дорога лежала через узкий перешеек Чесапикского залива, по широкому мосту на Аннаполис и рывок к Вашингтону. Всё это время войска двигались со средней скоростью 40–50 км/час и растянулись на несколько километров.

Без труда удалось захватить аэропорт Хендерсон Авиэйшен, где специально выделенные флотом команды организовали первый временный аэродром, встретив отбомбившуюся штурмовую авиацию и десантные самолёты. Но приём самолётов был кратковременным — армия катилась дальше, и оставлять технические службы со значительными отрядами прикрытия японское командование не намеревалось. Временный походный аэродром собирались организовать дальше по мере наступления, но с этим возникли сложности — растянувшаяся армия и катастрофически отстающий обоз.

Генерал Ямасита Томоюки, прозванный „Малайским тигром“ за молниеносное завоевание британской Малайи трясся в штабной машине, не пожелав пересаживаться в более комфортабельный трофейный внедорожник. Генерал через окно, разглядывая свою армию. С виду вся эта военная машина выглядела впечатляюще, но он понимал — это армия прошлого века. Каковы её шансы против современной техники на открытых шоссе и переходах? Идеальный вариант, конечно, был — войти в крупный город и сражаться, пользуясь естественными прикрытием городских построек. Поэтому генерал постоянно подгонял офицеров — он не видел иного варианта сохранить армию.

„Слишком уж хотелось некоторым (да и чего уж тут увиливать — и ему самому) вступить с войсками в столицу Соединённых Штатов. Даже если удастся, сколько солдат и офицеров Императорской армии заплатят за это жизнью? Как тогда точно и несколько цинично подметил Ямамото: „Мне снова придётся убить немалое число своих подчинённых…“. Хотя с цинизмом я погорячился, — поправился генерал, — с такой печалью в голосе… говорить о цинизме неуместно“.

Мрачные думы незаметно вернулись к более отдалённым воспоминаниям — болезненно запульсировали в голове последние минуты перед казнью.

— Смерть не так страшна, как ожидание смерти, но позорна смерть от руки палача, — пробормотал он в глубоком раздумье. Увидев вопросительный взгляд офицера штаба — полковника Тадаси Такаиси, генерал усмехнулся, — что ж, в этот мы не будем сдерживать головорезов Ивабути. Пусть эти западные варвары умоются кровью.

А пока по дорогам Америки пылили бронетранспортёры, забитые солдатами, с установленными на вертлюгах 7,7-мм и 13,2-мм пулеметами. Танки средние, лёгкие, танкетки 6-го, 7-го и 10-го танковых полков из состава 2-й и 3-й танковых дивизий. Техника тянула полевую артиллерию. Все оказавшиеся по пути города буквально были разграблены на предмет автобусов, грузовиков и прочей техники, но всё ровно все транспортные средства буквально были облеплены солдатами.

Генерал невольно нахмурился, вспоминая некоторые эпизоды из произошедших в городах. Кемпей-тай действовала жёстко, но профессионально. Но на то она и война, и жертв среди мирного населения не избежать.

„Если так разобраться, то на чём разбогатели и разжирели эти холёные морды. На крови, которая лилась, но только не в их родном Техасе, Кентукки или где они там высадились — Делавэре“.

Капитан Окияма из штурмовиков-диверсантов Гиретсу, командовавший передовым разведывательным отрядом, ехал в головном пикапе, внимательно разглядывая дорогу впереди в бинокль, когда по крыше машины забарабанили рукой. Дав знак остановиться, он выскочил наружу. Сзади притормозил автомобиль больше похожий на маленький автобус. Капрал, нёсший воздушную вахту в кузове пикапа, показал вверх — со стороны юго-запада приближался вертолёт.

Отдав команду приготовиться, капитан, сам накинув на плечи что-то гражданское, вышел вперёд автомобиля размахивая руками. Полицейский вертолёт завис над самым полотном дороги в нескольких метрах от машин, слегка покачиваясь и водя хвостом в неспокойной среде. Капитан повернулся к своим бойцам и прокричал команду. Работа винтокрылой машины заглушала все звуки, но солдаты поняли приказ без слов, откинув покрывала маскирующие пулемёты. Строенная очередь ударила одновременно и почти в упор. Убитый наповал пилот, в последний момент дёрнул ручку на себя. Вертолёт, задрав кабину, зацепившись хвостовым винтом за асфальт, с разворотом рухнул на дорожное покрытие, однако, устоял на лыжах, лишь слегка просунулся, замедляя движение.

Так и стоял, свистя турбиной, докручивая ротором свои последние обороты. Пилот повис в кресле на ремнях, а его напарник сполз вниз головой из открытой кабины на страховочном креплении.

Не став дожидаться, когда закончат вращаться лопасти, пригнувшись, капитан приблизился к геликоптеру. Ротация лопастей и вибрация машины создавала иллюзию, что экипаж ещё шевелится и капитан для верности проделал из пистолета по контрольной дырочке в безвольных головах. Выдернув притороченную к внутренней боковине кабины автоматическую винтовку, наспех отыскав запасной магазин, вернулся в пикап и приказал двигаться дальше.

Через каждые 15 минут он отправлял в эфир короткую кодовую фразу, информируя командование о ситуации по ходу движения армии.

Следующая стычка произошла через 20 минут. На этот раз это были машины полиции. Всё прошло так же быстро и без эксцессов, полиция едва успела достать оружие, как для них было уже всё кончено.

Окияма с сожалением осмотрев испорченные автомобили, махнул рукой, и отряд двинулся дальше.

Некоторые населённые пункты они проскакивали, не задерживаясь, лишь бегло оглядев и оценив на предмет организованного сопротивления.

Было ещё одно придорожное кафе, где произошла короткая стычка с полицией. Изрешетив патрульную машину, они не стали никого убивать из гражданских, просто толчками загнали их в подвал и заперли.

Прикрикнув на солдат, с любопытством перебирающих напитками и снедью в ярких упаковках, капитан торопил ехать дальше.

То, что беспечное продвижение закончилось, капитан понял, когда они подъехали к пригородам Честера. Осторожничая, японцы не спешили, поэтому им удалось, оставаясь не обнаруженными наблюдать суету полиции на дороге. Шоссе перекрывало шесть полицейских машин и большой грузовик, но не это озаботило капитана. Большущий кран выгружал бетонные блоки, перекрывая въезд в город.

— Пожалуй, танки и бронетранспортёры в объезд пройдут, но лёгкий транспорт бездорожье не преодолеет, — докладывал он через минуту по рации. Посмотрел на часы — вторжение уже идёт полным ходом, и соблюдать радиотишину не было смысла.