Но это весьма условное спокойствие длилось не долго — ему доложили, что лодка дрейфует на предполагаемое минное поле.

Ночь над океаном выдалась на редкость красивая. Север сиял ионизацией атмосферы, а прямо над головой, споря по яркости с Северным сиянием, бельмом таращилась полная луна. В свою очередь на западе и даже на северо-западе по самой кромке горизонта не проглядывалось ни одной звёздочки, ни одного аномального блика. Откуда-то оттуда, зародившись над Гренландией, порывами ветра высвистуя над Канадой, на Тихий океан наползал циклон, затягивая низкими тучами незримый край небосвода.

— К северным широтам, движется циклон! И „Циклон“ навстречу, в триста тридцать тонн, — фальшиво пропел мичман на мостике патрульного фрегата, имея в виду тип к которому относился его корабль. На что томящийся рядом на вахте старший помощник капитана лишь презрительно фыркнул.

Синоптики ещё обещали усиление ветра, хотя дуло уже и так прилично — нос корабля то и дело, вспарывая волну, бросался брызгами, долетавшими до расположенного достаточно высоко открытого мостика.

Полчаса назад РЛС обнаружила чью-то лоханку, ползущую в зоне патрулирования фрегата. Запросы по радио остались без ответа, и капитан приказал сменить курс, намереваясь выйти в точку пересечения с курсом неизвестного.

Объект тревог американского патрульного фрегата — довольно крупный корабль, в своё время построенный как минный заградитель, на полной скорости (28 узлов) взрезал волны, направляясь к военному порту в Сан-Франциско, где по предварительным данным находился важный объект для атаки — авианосец „Карл Винсон“. Капитан судна, наблюдая за прогрессирующим волнением на море, с досадой думал об усложнившейся задаче запуска самолётов с воды. К тому же экипаж судна не укладывался в расчётные сроки — время обгоняло глотающий мили корабль, подменяя оптимизм и уверенность чётко спланированной акции на тревожную надежду.

Предполагая наличие патрульных кораблей противника, предусмотрительный капитан приказал запустить с палубы два разведывательных истребителя.

Взмывшие в небо в парy катапульт истребители перекрыли курсовой сектор корабля-матки, но пилоты не увидели американский фрегат, заходящий в перпендикуляр японскому судну.

„Как легко и быстро они нас вычислили“! — Скривившись в досаде, подумал капитан, когда ему доложили о запросе по радио с требованием идентификации.

— Наведите на него самолёты, приготовьтесь к бою, — не выдавая своих эмоций приказал он, выискивая в бинокль вражеское судно, — американцам ответьте: „Корабль „Ниссин“, Императорский флот Японии“.

— Юмористы! — Получив ответ на радиозапрос и, показав его старпому, мичман заржал, -

пожалуй, про китобой „Ниссин-Мару“ я слышал — там у них с „зелёными“ вечный спор. Они что же это — нас с „Гринпис“ спутали и решили на „императорское“ слабо взять?

Однако тот не разделял игривого настроения связиста.

— Хорошо, что старый зануда не спит.

— Капитан?

— Ага. Дуй-ка ты за ним. Он кстати, на палубе осматривает погрузочное устройство с Бобом, что-то у того там не ладится. И поживее!

Пилот истребителя, патрулирующий левый сектор курса, получив радиосообщение, положил самолёт на правое крыло и тут же, обнаружив цель, ринулись в атаку. Со вторым самолётом произошла заминка — у него отказала рация, но бросив дежурный взгляд на ведущего, с запозданием последовал за ним. Первый „Кёфу“, преодолевая поднявшийся ветер, заходил на корабль противника с кормы. Второй нагоняя, срезал угол и атаковал с траверса.

334 тонны водоизмещения американского фрегата уже изрядно раскачивало и потряхивало при слеминге. Мичман, цепляясь за леера и поручни, нашёл командира на корме главной палубы. Пытаясь перекричать вой ветра и турбин, он вдруг замолчал, уставившись за спину капитана. В ту же секунду первые 20-ти миллиметровые снаряды стали рвать лёгкосплавные надстройки и палубу фрегата, наполнив реальность новыми рваными звуками.

Японский пилот, низко заходя с кормы, сбросил две 26-ти килограммовые бомбы. 52 метра длины фрегата наплывали стремительно, но лётчик не промахнулся — бомбы легли аккуратно в кормовую оконечность мостика.

Второй пилот, так же открыв пулемётно-пушечный огонь, изрешетил командный мостик, но его бомбы легли с недолётом, обдав фрегат вспененной водой.

Повернувшего боком к ветру „американца“ стало нещадно болтать на волнах. На палубе, шевелящимся тряпьём, остались лежать раненые мичман и матрос, а капитан, правильно расставив приоритеты, воюя с качкой, пытался пробраться в командный отсек.

Беглый огонь 127-мм универсалок с японского корабля и повторная пушечная атака самолётов не позволили американцам огрызнуться из всего своего арсенала. Отвечала только одна 25-милиметровка расположенная за секцией надстройки, а неуправляемость корабля оставляла более мощную носовую пушку вне сектора обстрела. Запоздало вдогонку истребителям, фонтанируя дымом, пошли „Стингеры“. С испугу американцы не поскупились — уйти от четырёх ракет, при таких условиях даже современному истребителю нереально. Японские лётчики даже не успели ничего сообразить, когда самонаводящиеся снаряды за секунды, догнав самолёты, разорвались у двигателей, убивая осколками людей и машины.

Японские моряки боролись с пожаром, сбросив в воду с катапульты пылающий гидросамолёт.

Американские моряки боролись с пожаром, заливая водой корму и полубак, а в это время вода заливала машинное отделение корабля. Артиллерия фрегата уже безнадежно молчала, но японцы продолжали всаживать в беззащитный профиль противника новые калибры. Японцы спешили. Капитан корабля, оценив повреждения противника, отдал приказ продолжать движение в сторону берега. Выпустив для верности ещё пару снарядов с кормового орудия по антеннам и надстройкам, моряки императорского флота уходили, готовя минное оборудование и самолёты к атаке.

Эскортный крейсер „Хью Сити“ в составе авианосной группы отвечал за курсовой 120-и градусный сектор радиолокационного слежения. Капитан корабля ещё раз полюбовавшись на северное зарево и бледное полнолуние в разрывах редкой облачности, оставив в центральном посту управления вахтенного офицера, прошёл в носовую платформу, где размещался боевой информационный центр крейсера. Налив себе сок, уселся в кресло позади операторов поста управления ПВО соединения.

Компьютеры корабля в автоматическом режиме работы управляли не только своим датчиками и системами оружия, но и такими же компонентами фрегатов эскорта, идущих по правому и левому траверсу.

Вдруг один из операторов дёрнулся и резко повернул голову к командиру.

Однако тот и сам, вскочив с кресла и упёршись руками в консоль, уставился в монитор.

— Это что за чертовщина?!! Их же только что не было! Помехи?

— Сэр, проходило предупреждение по системе „Эшелон V“, может аппаратура сбоит? Связь, по крайней мере, с материком уже неустойчивая.

— В северных широтах возможно потреплет не слабо, а мы всё-таки ближе к экватору. К тому же ещё не пик…, — капитан вдруг прервался, чувствуя нарастающее беспокойство, нетерпеливо указал на дисплей, — да какой там, к чёрту сбой! Смотри — нас облучают!!!

Аппаратура крейсера настойчиво сигнализировала, что в их сторону работает направленная РЛС.

В это время вычислительный модуль выдал новые данные на сигнальную локальную сеть. На мониторе высветилась индикация обнаружения скоростных низколетящих целей.

В режиме ускоренного поиска целей сканирующие лучи фазированной антенной решётки радиолокационной станции пронзили нижнюю часть полусферы, осуществляя наведение зенитных ракет по наиболее опасным объектам. На мониторе мелькали колонки цифр: расстояние до целей, азимут, угол места, высота, скорость, загорелись красные лампочки опасности. Реакция оператора просто не успевала за машинной, и система приняла решение на поражение автоматически.