Поиск
Отвечаю Чжану Пятому{136}
В Чжуннани есть лачуга —
К ней заросла дорожка.
Там на седые горы
Гляжу я из окошка.
Гостей там не бывает,
И заперты ворота.
Никто не потревожит, —
Безделье и дремота.
Один ловлю я рыбу
И пью вино хмельное.
Приехал бы сюда ты
И стал бы жить со мною.
В горах Чжуннань
К столице древней подошла
Цепь величавых гор Тайи{137} —
Та, что от моря самого
Хребты раскинула свои.
Вверху сомкнулись облака,
Любуюсь я, как бел их цвет!
Под ними — дымки синева,
Войдешь в нее — ее уж нет.
Цепь этих гордых гор страну
Своей громадой рассекла:
На юге — солнца ясный свет,
На севере — сырая мгла.
С утра опять сюда приду,
Вот только бы найти ночлег.
Пойду, пожалуй, за ручей —
Там мне поможет дровосек.
Посылаю губернатору Вэй Чжи{138}
Лежит старинный городок
В развалинах, в пыли.
Вокруг него пустынно все
На много тысяч ли.
Бледна осенняя заря, —
И слышу я, старик,
Лишь бормотанье ветерка
Да лебединый крик.
И возле хижины моей
Осыпалась листва,
И отражается в пруду
Увядшая трава.
Так день за днем влачу в глуши
Скупую жизнь мою,
И о «Печальном старике»{139}
Я песенку пою.
И даже ты, мой старый друг,
Представить бы не смог,
Как я теперь, на склоне лет,
Печально-одинок.
Крестьяне на реке Вэйчуань{140}
Глухую деревню
Закат озарил, неподвижен.
Бараны и овцы
Бредут мимо нищенских хижин.
Старик, беспокоясь,
Стоит, опершись на ограду:
Где внук его малый,
Что пас проходящее стадо?
Поют петухи,
И желтеют колосья пшеницы,
И черви на тутах
Не в силах уже шевелиться.
Крестьяне с работ
Возвращаются к отчему крову,
Друг друга приветствуют —
Ласково доброе слово.
Вот так бы и мне
Отдыхать и работать беспечно,
И я напеваю:
«Сюда бы вернуться навечно…»
Проездом у дома Ли И{141}
Ворота закрыты
Немало, наверное, дней —
Здесь, вижу, давно
Не ступали копыта коней.
Я гостем случайным
Иду в переулке глухом,
Собаки залаяли
Где-то за ближним леском.
Но вот и хозяин,
Без шпилек в седых волосах{142};
Даосскую книгу
Он в старческих держит руках.
Мы с ним уж давно
От волнений мирских далеки.
Нам славы не нужно,
И бедность для нас — пустяки.
В отшельничью хижину
Я возвращусь все равно,
Как только допьем мы
Ичэнское наше вино{143}.
Хижина в горах Чжуннань
На середине жизни оценил я
Путь Истины и Совершенства{144} путь.
Теперь, на склоне лет, я поселился
В горах Чжуннань — прожить бы как-нибудь…
Когда ко мне приходит вдохновенье,
Один я в горы ухожу всегда.
Дела житейские, давно я понял,
Перед природой — прах и суета:
Гуляю долго, прихожу к долине
И слышу бормотанье ручейка,
Сажусь, смотрю на горы и на небо,
Где тихо проплывают облака.
И если где-нибудь в горах случайно
Я встречу дровосека-старика,
Болтаю с ним, смеюсь — и забываю,
Что до дому дорога далека.
Прохожу мимо храма «Собравшихся благовоний»{145}
Храм «Собравшихся благовоний»…
Он стоит от людей вдали,
И взбираюсь по кручам вновь я
Вот уж несколько трудных ли.
Нет тропы меж старых деревьев,
Нет тропы среди горных скал,
Но откуда-то гулкий, древний,
Дальний колокол прозвучал.
Камни грозные — скал превыше —
Ручейка поглотили стон.
Зной полуденный, словно крышей,
Тенью лиственной охлажден.
Но ты видишь воды мерцанье,
Пруд, заросший со всех сторон.
Укрощен твоим созерцаньем
Источающий яд Дракон{146}.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: