– Лет шесть назад, когда мой сын женился, мы созвали всех соседей. Был и Валька с семейством. Вот он, видишь?

– А это кто рядом с ним?

На фотографии рядом с калекой стояла девочка. Она нагибалась к Валентину. Длинные каштановые волосы заслоняли лицо.

– А-а-а, это дочка его, Маня.

– Как?

– Маня, Маша.

Длинные каштановые волосы, немного сутулые плечи.

– А где сейчас дочка?

– Институт культуры заканчивает. Учится, работает и деньгами помогает. Каждый месяц присылает.

– И в этом месяце тоже?

– Позавчера почтальон приходил, – вставила Аннушка. – Телеграфом шлет, не скупится.

Слава решительно встал и на пороге уже, выждав, пока Аннушка отвернется, сунул бабке еще пятьдесят рублей, резво прыгнувшие в карман ее халата.

Пошатавшись по городу и переварив все, что узнал, Слава позвонил Вике.

– Есть проблемы? – быстро откликнулась она.

– Мне нужно по адресу найти фамилию, а по имени адрес, – невесело усмехнулся Слава. – Э-эй! Вика! Ты где?

– Я все это уже делала, – пролепетала она в трубку.

– Когда? – тупо спросил Слава, хотя тут же понял, о чем идет речь.

– Когда мне вот так же позвонил Женя…

– Вот и хорошо. Значит, я на верном пути, – бодро протараторил Слава, а про себя подумал: «На пути куда?..»

– Вам поможет Вера Метелкина из местных «Новостей». Записывайте…

Вера действительно помогла. Сначала удивилась, а потом порылась в компьютере и продиктовала все необходимые адреса и фамилии.

– А что Женя? Потерял?

– Да нет, Женя сам потерялся.

– Одну минуточку! Как потерялся? Когда?

– А очень просто. Отправился в круиз и не вернулся.

– Здорово! – Глаза Веры полыхнули восторгом наклевывающейся сенсации. – То есть это ужасно, хотела я сказать. Об этом надо трубить во все колокола.

Слава моментально понял, с кем имеет дело. Акула пера. Съест и не подавится.

– Я веду журналистское расследование по поводу его смерти. И если разделю его участь, то очень вас попрошу: трубите. Хоть в колокола, хоть в литавры.

– Вы мне…

– Буду держать в курсе, – пообещал Слава и откланялся.

Ему не терпелось поскорее связать все ниточки, и с вокзала он позвонил Ларисе.

– Это я, узнала? Возвращаюсь.

– Ну как?

– Мне нужна фамилия Мари.

– Зачем?

– Лариса!

– Хорошо, Снегирева. Удовлетворен?

– Нет, – честно признался Слава. – Но все равно – спасибо.

Он положил трубку и уставился в свои записи. Дочку автора забавных писем Валентина звали Машей. Машей Перепелкиной. Институт культуры, темные длинные волосы, возраст. Он уже готов был завязать этот узелок. Это могло бы объяснить и поведение Мари на корабле. Когда речь идет об отце… Хотя оставалось выяснить, при чем здесь Дмитрий. Но Мари была не Перепелкина, а Снегирева. Что совершенно некстати.

В поезде Слава еще долго думал о том, как бы все славно вышло, если бы не эта неувязочка с фамилией. Ну что ж, он принял желаемое за действительное. Что там было на фотографии? Силуэт девочки-подростка. Лица не видно. Померещилось что-то очень знакомое… У него были только отдельные эпизоды какой-то запутанной истории: смерть Мари, Дмитрий и мафия, смешной Валентин, патетическая Лариса, в которую палят на улице среди бела дня. Он, пожалуй, мог бы найти достойное объяснение каждому из этих случаев, но связать их воедино не представлялось возможным. Ниточка под названием «Нора-Нина» оборвалась сразу. Семья после смерти отца переехала в другой город, и никто не мог сказать – в какой именно. Говорили, что Нина-Нора вышла замуж и забрала с собой мать и сестру.

Ночью ему приснилась Мари. Она стояла обнаженная, в мелких капельках воды, и строго выговаривала ему за то, что он ничем не хочет ей помочь. Слава попытался взять ее за руку, но она оказалась бесплотной, как голограмма. И тогда он прямо во сне вспомнил, что Мари умерла. «Если ты так и будешь сидеть сложа руки, я заберу с собой твою сестру!» – ехидно говорила она и грозила ему пальчиком. От ужаса Слава подпрыгнул на своей полке и пребольно стукнулся головой. Сон как рукой сняло. Он возвращался с пустыми руками, знал ровно столько же, сколько перед отъездом. Ко всем этим бестолковым историям прибавилась еще более бестолковая.

С вокзала Слава поехал в Институт культуры, где он узнал, что никакая Мария Снегирева у них отродясь не училась. Были Снегиревы разные – две Светланы и одна Наталья. А вот Перепелкина Маша училась. То есть училась, конечно, сильно сказано. Потому как, поступив в институт, буквально через месяц пропала, а через полгода объявилась и забрала документы.

Слава шел по улице и думал о странной девушке Ларисе. Теперь она нравилась ему еще меньше, чем раньше. Зачем она подсовывает ему такую дезинформацию? Зачем, спрашивается? Собирается всю жизнь посылать родителям Мари телеграммы, чтобы они не умерли от горя? Что-то было не так. Но он это выяснит. Несмотря на то что они провели ночь… Лучше бы он этого не делал!

Но разобраться с Ларисой Слава не успел. Он успел подготовиться к разговору морально: несколько раз хмыкнуть, немного посопеть, попотеть и даже придумал первую фразу. Но как только открыл рот, в дверь постучали. На пороге стояла Раиса и мечтательно смотрела себе под ноги. Она и не заметила, что дверь распахнулась и Слава втаскивает ее в комнату, что-то говорит. Она только что рассталась с Димой и теперь предавалась воспоминаниям…

– Я не могу сейчас вернуться к тебе, – сказала Раиса, после того как мир снова восстановился в привычных пределах. – Лучше бы ты меня убил, – добавила она не очень уверенно, и Дмитрий засмеялся.

Теперь она обожала его смех. Она обожала в нем все. Пускай у него женщины в каждом российском городе. Человек, который так любит жизнь, заслуживает, чтобы жизнь отвечала ему взаимностью. Раисе такие люди никогда раньше не попадались.

Она понимала, что Нора ничего бы не сказала. А назавтра, как только Дмитрий уедет по делам, тут же села бы в машину и отправилась к своей… любовнице. Нора не показала бы виду. Настя, наверно, только усмехнулась бы, если бы поняла… Но ей не до них. У нее своих забот хватает.

– И все-таки я не могу, – Раиса словно продолжала вслух внутренний разговор с собой.

– Ты хочешь покинуть меня? – Дима высоко поднял брови. – Именно теперь?

И они снова рассмеялись. От напряжения, скорее. Или оттого, что напряжение между ними наконец рассеялось.

– Я отвезу тебя к брату, – сказал Дмитрий, нежно погладив ее по щеке. – Только обещай, что ты вернешься ко мне завтра. Не то я умру, как чудовище в «Аленьком цветочке».

Она прижалась сильнее к его руке и повторила:

– Завтра… В качестве пленницы?

– Угу, – промурлыкал он. – В качестве моей бесценной пленницы и моего бесценного друга. И еще в качестве самой очаровательной женщины…

– Перестань…

– Ты вернешься?

– У меня отпуск скоро кончится…

– Мы его продлим.

– Но ведь он не будет длится вечно…

– Почему?..

– И что я буду делать?

– Будешь читать книги из моей библиотеки. Ты же видела, как их много! А я покатаю тебя по городу, покажу, что здесь интересного…

– И в Эрмитаж?..

– И в Эрмитаж.

Перед тем как выйти из машины, Раиса все-таки спросила его:

– А почему все это, – она сделала глубокий выдох, – сегодня?

– Что – все это? – лукаво прищурился он.

– Ну-у-у… – Она посмотрела на него умоляюще. – Все это.

– Да кто его знает, пристрелят завтра из-за угла, а я так и не узнаю, что такое счастье…

– Не говори так.

– Про счастье?

– Нет, про… Все будет хорошо. До завтра. – Она поцеловала Дмитрия в висок.

Очнувшись Раиса вопросительно посмотрела на брата.

– Он отпустил тебя?! – кричал Слава, похоже, уже не в первый раз.

Она приготовилась расцеловать младшего братца от избытка чувств, но вдруг увидела у него за спиной незнакомую девушку. Чмокнув Славу в щеку, подала ей руку: