А вот Лаврову предстояло обезвреживать охрану. Поэтому майор выбрал Walther p-99, отличный пистолет немецкого производства, отличающийся высокой надежностью, емким магазином и хорошей точностью, с патронами 9х19мм Parabellum. Вдобавок вооружился набором метательных ножей, забрал все свето-шумовые гранаты, десантный стропорез, незаменимое и более привычное, ну и глушитель, само собой. Малость подумав, прихватил еще и «MP-5», тот же тип патронов, только бронебойные, одно из самых лучших в классе пистолетов-пулеметов оружие: в течение последних десятилетий двадцатого века оно было принято на вооружение спецподразделений армии и полиции во многих странах мира. В России, правда, мало прижилось, все больше отечественное используется, но кто сказал, что заграничное хреново стреляет? Тем более компактные размеры…

Не успели закончить, как в комнату вернулся Кравцов. Аккуратненько положив на стол что-то, замотанное в ткань, тоже принялся выбирать себе оружие для ближнего боя, хоть оно и не требовалось.

Никитин приподнял край ткани, хмыкнул многозначительно.

– Что там? – Майор пристегивал к поясу кобуру, заинтересовался: – Чем Петрович порадовал?

– «Винторез».

– Кучеряво живет…

– Это да.

Врученное Петровичем оружие как нельзя больше подходило для предстоящего дела. «Винторез», она же – винтовка снайперская специальная, предназначенная для бесшумной и беспламенной снайперской стрельбы и снабженная интегрированным глушителем, с расстояния до четырехсот метров пробивает бронежилет любой степени защиты.

Кравцов выудил из сумки «Вальтер», как и у майора, взял две обоймы, навернул глушитель, сунул за пояс, не проверяя, и только потом согласился с остальными:

– Вы правы, мужики. Живет он кучеряво. Я поначалу думал, что «СВД» вручит, а оказалось, что ни хрена не Драгунова. – Нежно, как любимую, погладил винтовку, лицо приняло умиротворенное выражение. – С таким «инструментом» я сам всю охрану состава перестреляю со своей позиции, даже понять не успеют, что произошло. Пусть только нос на улицу высунут, я им устрою переполох… Была, правда, еще и L-85, но у нее только первый выстрел точный, потом сбоить начинает, кучности нет при стрельбе очередями, не взял я ее, короче. Эта лучше…

Старлей поправил ткань, скрывая приклад. Поделился, не обращая внимания на кислое выражение лица Никитина:

– Я, наверное, как все закончится, в разведку попрошусь. Буду вместе с Петровичем в здешних местах жить. На охоту буду ходить, природа здесь отличная, воздух чистейший, Макаровна станет мне пирожки печь, с капустой, каждый день…

Осекся, что-то припомнив:

– Нет, к Макаровне лучше не ходить.

– Что, дочку ее вспомнил? – Никитин не удержался от издевки, улучив момент. – Действительно такая страшная?

– А ты сходи, проверь. Бомба та еще, а тебе из этой темы все по душе.

Лавров застегнул сумку, напомнил, что шуточки не к месту:

– Серьезнее надо быть, старшие лейтенанты. Заканчивайте скорее, скоро Наталья должна прийти, если кто забыл.

Кравцов и не думал возвращаться на поверхность:

– Вот ради нее я бы остался.

– Мне повторить?

– Понял, товарищ майор. Молчу.

С порога послышался женский голос, и десантники скоренько попрятали оружие, помня наказ Петровича не светиться перед женщиной. Вскоре и она сама зашла в комнату, сразу же отыскивая глазами свой внушительный чемодан. Позади шел Петрович, внимательно перечитывал что-то на листке бумаги, скорее всего, опять почтальон принес известия от «внуков и внучек», выражение лица было задумчивым.

– День добрый. – Наталья поздоровалась, успокоившись и найдя свое оборудование под столом.

– Добрый.

Хозяин дома оторвался от чтения, сунул листок в карман. Потом спохватился и притащил из соседней комнаты дополнительный стул, поставил его к столу.

– Присаживайся, Наташа. Излагай, что придумала, мы тебя с интересом выслушаем.

Она села, подобрав полы плаща. Оглядела всех очень внимательно. И только после этого начала делиться своими задумками; явно провела бессонную ночь, темные круги под глазами – подтверждение.

– В общем, дело такое. Я тут поразмышляла немного и пришла к любопытному выводу… Мне достаточно пройти вдоль состава, чтобы обнаружить большие металлические части внутри. Что же касается радиоактивных элементов, той самой начинки, то тут я не могу с полной уверенностью обещать, но… но думаю, что искомое можно обнаружить и по косвенным признакам.

Петрович глянул с надеждой. Хоть и не нравилось ему, что будущий доктор наук ходит вокруг да около, возможно будущий, но все же, все же…

– Это по каким же, Наташа?

– Их много. Взять даже такой – пусть хоть как экранировано, но все равно общий радиоактивный фон несколько завышен. Достаточно пройти рядом с включенным музыкальным плеером, наушники само собой в ушах, так сразу же станет слышно некое шипение.

Телефон может тоже уловить, если звонить поблизости. Животные очень чувствуют, особенно птицы и кошки. Также можно обнаружить и…

Наталья глянула на Петровича, не договорив.

– Кстати, а с чем будет состав?

– Скорее всего, сахар на импорт. Да, сахар.

Она изобразила некое подобие улыбки:

– Тогда еще проще. Экранировать боеголовку сильно не смогут, так как она в двери вагона не пролезет, если ее, например, засунуть в свинцовую здоровенную чушку, как принято. Да и, насколько я знаю, сама боеголовка весьма объемна. Больше полутонны весит. Значит, что-то кустарное будет, не станут же ее демонтировать полностью, с ней хлопот не оберешься. Значит, найдем.

Лавров переглянулся с Петровичем.

– Но как? Просто пройдете мимо и мигом определите?

Будущий доктор наук кивнула утвердительно.

– Да, пройду мимо и определю. Но только для этого нужна будет кошка. Или же музыкальный плеер, что тоже подойдет.

Кравцов поспешно заверил, в своей манере:

– Специально для вас, Наташа, я всех кошек в округе переловлю. Вам останется только выбрать, какая именно подойдет.

– Благодарю, но не стоит так сильно стараться. Подойдет любая.

Она поднялась со стула, но уходить не спешила. Задала странный вопрос, адресованный хозяину дома:

– Я все не могу понять, Петрович… какой идиот додумался везти боеголовку, пусть и замаскированную, в обычном железнодорожном составе, да еще и в вагонах с сахаром? Что-то мне кажется странным, только вот не могу понять, что именно.

– Ты о чем? – Петрович насторожился.

– Например, если такую штуку хотят нелегально перевезти через государственную границу, то использовать для такого дела железнодорожный состав додумается только дурак. Ее же сразу обнаружат, как ни маскируй и ни прячь, у пограничников же не идиоты служат. Глянут в документы – ага, сахар, глянут на вагон и детекторы – опа! Да там железа куча! А какое железо в сахаре? Да еще и фонит…

Пожала плечами, напоследок сказав:

– Вот и кажется мне – неладно здесь что-то, не вяжется. Через границу, да еще и нелегально, таким способом никак не перевезешь.

В комнате повисло недолгое молчание. Но потом Петрович встряхнулся, отгоняя возникшие тревожные мысли, сказал:

– Ты, главное, состав проверь, Наташа, а есть там боеголовка или нет, это уже наши проблемы. Проверишь?

Забрала свой чемодан из-под стола, двинулась к выходу из комнаты:

– Проверю, Петрович. Не беспокойся.

Уже из коридора донеслось:

– Приходи в девять вечера.

– А как же…

Еще тише, удаляясь:

– Что обещала, то сделаю.

– Договорились… В девять вечера.

Десантники, понимая, что надо готовиться дальше, вытащили попрятанное снаряжение и продолжили. Настроение у всех ощутимо повысилось; уже и с обнаружением боеголовки определились, оставалось лишь малость – нейтрализовать возможную охрану и устроить диверсию. На последние слова-сомнения Натальи особого внимания не обратили; приказ был вполне ясный – найти и остановить, а кто как перевозит – это дело десятое. К тому же не хотелось разбираться во всех хитросплетениях предстоящего дела, и без этого проблем хватало; с командованием еще разборки предстояли нешуточные, официально спецгруппа все еще в горах, а на деле – какого-то хрена забрела в Восточную Сибирь…