Информация о Франсуа Дюке, которая ранее в Сети была (а я прекрасно ее помню), на этот раз просто исчезла. Так не бывает в природе.
Грустно посовещавшись и осознав, что, едва отбившись от рейдеров, попали под колпак каких-то сумасшедших спецслужб, мы с женой решили не делать ничего лишнего, не проявлять никаких инициатив — ведь нам неоткуда было ждать никакой помощи.
У меня к тому моменту почти не осталось сомнений, что те странные люди на самом деле контрразведчики, а не жулики-самозванцы. Однако я имел возможность проверить эту информацию, связавшись с сотрудниками тайной полиции, которых знал лично и у которых в офисе бывал ранее. Но об этом речь пойдет чуть позже.
А пока мы решили: если «контора» захочет арендовать помещение, не станем этому препятствовать. В то же время мы твердо договорились с женой: на вербовку не соглашаться, будь что будет.
Пусть себе арендуют, подслушивают туристов и своих французов на отдыхе, не наше это дело. Но работать на иностранную спецслужбу мы не станем. Я не мог себе даже представить, что стану стучать на своих друзей или знакомых. Это просто не укладывалось в моей голове.
Итак, позднее мы действительно сдали часть здания компании, которую организовали совместно Франсуа и Оливье.
Теперь забегу на пару лет вперед, чтобы закончить эту ветвь повествования.
«Конторская» фирма, принадлежавшая Дюку и Сикузе на паритетных правах, вложила в дело, по моим прикидкам, более полумиллиона евро, а может быть, и тысяч восемьсот. С учетом кредита, конечно. Они установили внутри здания спортивные дорожки, бар, освещение, климат-контроль, санитарный узел. Оборудовали офис в смежных помещениях, покрыли коврами пол, снаружи сделали террасу, обустроили паркинг и прочее и прочее.
На торжественное открытие боулинга оборотни нас не пригласили. Однако доброжелатели мне донесли, что во время праздничного фуршета Оливье принял лишнего и хвастался, что «весит» семь миллионов, что он нереально крут и что все это (имелась в виду вся моя собственность, а не только боулинг) скоро будет принадлежать ему.
Ну, я не очень-то и поверил доносам. Мои соседи не знали, кто такой на самом деле этот Сикуза, и потому считали его жуликом и темным типом. Но я-то знал и потому свято верил, что уж полицейские-то во Франции всяким гоп-стопом (грабежом) заниматься не станут.
Я очень ошибался. Времена меняются, и полиция Франции к 2010 году уже деградировала: в сентябре — октябре 2012 года в Марселе было арестовано в общей сложности 28 полицейских, длительное время занимавшихся торговлей наркотиками, грабежами и воровством в составе организованной банды. Наркота, золото, ювелирные украшения и баблос были в схронах повсюду и даже на рабочем месте. К тому же на совести этой полицейской банды, насколько я помню, были и убийства.
И хотя в 2010 я еще сохранял какие-то иллюзии, неприятный осадочек все равно остался: этот самый Сикуза еще несколько лет назад бегал в торговых представителях у одной местной торговой организации, а ныне, видите ли, он этой организацией рулит да еще семь миллионов «весит». (Не ахти, конечно, какая сумма, но все-таки странно, что этот тип вдруг разбогател.) Поэтому я был очень внимателен.
Вскоре после описываемых событий, примерно в феврале 2011 года, я переговорил с Франсуа Дюком, обратившись к нему как к агенту ДСРИ и предъявив «конторе» через него претензию.
Я просил и требовал, чтобы они восстановили мою репутацию в банках и урегулировали созданную ими «швейцарскую проблему». Я имею в виду ликвидацию той самой швейцарской фирмы, которую мы открыли по совету и настоянию Жан-Кристофа Париса, очевидно — их агента-неудачника.
Похоже, что Франсуа превысил свои полномочия, пойдя на такие разговоры, и под этим предлогом (или каким-нибудь другим, я не знаю) Сикуза вскоре выкинул его из бизнеса и завладел всей фирмой-боулингом полностью. А месье Дюк перестал всплывать в нашем окружении.
Весной 2012 года Сикуза нагло перестал нам платить арендную плату, рассчитывая, видимо, «погреть свой личный супчик». Он был уверен, что сможет нас сломать полицейскими методами, а мы с Ириной или не сможем, или не решимся отстаивать свои права.
Сикуза жестоко просчитался. К тому времени весь мой страх уже «сорвался в пропасть» и осталась только сухая злость на жулье, разрушившее нашу жизнь и мирные планы. Мы со всем удовольствием врезали «конторской» сволочи. Я не согласился прогнуться под этого самовлюбленного типа и твердо потребовал заплатить должное.
В ответ он, захлебываясь злобой и не владея собой, начал угрожать, в том числе письменно. Он ничего не боялся, ведь закон во Франции действует далеко не для всех. Причем угрозами он не ограничился и стал вымогать деньги. Просто и без всяких обиняков потребовал заплатить ему 30 тысяч евро.
Получив угрозы, я съездил в жандармерию и оставил там два заявления, одно в мае и еще одно в июне (04524/03221/2012). У наших деревенских жандармов повылазили глаза на лоб от моего короткого рассказа. Некоторые из них даже названия такого и то не слышали — ДСРИ.
Но они горделиво сообщили мне, что жандармы не лыком шиты и у них тоже есть секретное подразделение, называется БРИ (BRI). Так что, как оказалось, «чертей» во Франции с избытком. Со временем мне и вовсе стало казаться, что местное общество делится без остатка на сотрудников спецслужб, стукачей и объекты «наблюдения».
Параллельно мы обратились в суд с просьбой расторгнуть наш договор аренды помещений для боулинга, раз арендатор нам не платит и ведет себя дерзко.
Сикузе расторжение договора было невыгодным, ведь он сразу терял все свои инвестиции в благоустройство боулинга и территории вокруг. Его потери, как я уже говорил, составили бы при расторжении договора аренды около полумиллиона евро, как минимум.
Арбитражный суд по нашему делу состоялся в августе 2012 года, и судья назначил дату, когда мы должны были получить решение: 12 сентября.
А в ночь на 5 сентября 2012 года наше здание сгорело дотла.
Сгорело вместе с имуществом других арендаторов и их компаниями. Зарево огня, охватившего площадь в пять тысяч квадратных метров, полыхало на половину ночного неба, и руины дымились еще трое суток после эпической катастрофы.
Сикуза накануне хорошо застраховал свой бизнес и в день пожара выглядел именинником.
Сегодня уже 1 февраля 2013-го, и расследование уголовных дел по факту угроз, вымогательства и пожара не продвинулось ни на шаг.
Точно так же, как и другое дело — о вымогательстве и угрозах.
В огне сгорело имущество многих людей, без работы осталось несколько десятков человек. Были разрушены судьбы и бизнес рядовых, работящих французов.
Вот так французские спецслужбы, жирея в своих «ренж-роверах», заботятся о своих подданных — налогоплательщиках.
Теперь, встречая на обочине дороги группы людей в красивой синей униформе, я ловлю себя на мысли, что мне просто жалко смотреть на полицейских Франции, которые в реально тяжелых условиях несут свою службу, и часто за гроши. Эти бедолаги, подставляющие свою голову под бандитские пули и ворочающие разложившиеся трупы, и представить себе не могут, какую роскошную жизнь ведут их привилегированные коллеги, использующие свое служебное положение для личного обогащения.
Но вернемся теперь к нашему основному повествованию — к глубокой осени 2010 года.
Столкнувшись с целой бандой людей, явно относящих себя к тайной полиции, я решил обратиться за помощью и проверкой фактов к «настоящим» контрразведчикам, которых знал лично.
Я хотел все-таки на сто процентов убедиться, действительно ли эта алчная шайка, снующая вокруг нас, имеет отношение к полиции.
Как я уже говорил, мы познакомились с сотрудниками ДСТ еще в 1998 году. Они приезжали к нам на завод не таясь. А в начале 2000-х они даже как-то раз вызвали меня сами в свой околоток в Тулоне.