Поиск
Князь де Линь
(протягивая ему кошелек)
Жак, вы старик,
И я старик. На солнцах пятна
Растут…
Казанова
И так уж неоплатный
Должник я ваш. Нельзя же всех
Бродяг одаривать.
(Смущаясь, прячет.)
Князь де Линь
А мех
Дорожный есть?
Казанова
Князь, вы безбожны!
Великолепный плащ дорожный!
Князь де Линь
Подбитый ветром?
Казанова
(вдохновенно)
Да, но в нем
Пять тысяч жен таким огнем
Горели, сном таким блаженным
Покоились — вдоль всей вселенной:
В возках, в каретах, в визави…
Князь де Линь
Прощайте, Агасфер Любви!
(Объятия. Выходит.)
Казанова
Розина…
Родинки — кудряшки —
Регалии… Теперь рубашки:
Раз, две… Гм… Не хватает трех.
Грабители! Последних крох
Лишили! Равноправья принцип!
Все разокрали! Якобинцы!
Негодники! Ну две, так две…
В таком нелепом воровстве
Я и слепца не заподозрю.
Мои рубашки! Славный козырь!
Добыча! Черт бы вас растряс,
Колбасники свиные! Да-с.
Жизнь. Да-с. Кончать в лесах богемских,
Начав в Венеции. У немцев
Не кровь, а сыворотка! Шут
С рубашками! Не обойдут
Последнего из Кавалеров!
Честь старая и Агасферов
Плащ огнедышащий — при нас!
Куда еще в последний час
Помчит — в какие Трапезунды?
Меня Folia Vagabunda[27]
Моя? Последняя из всех
Роз, Флор, Марий, Елен и Ев…
О, как меня обворовала
Одна Марион!
Бьет одиннадцать.
— Так. Карнавалу
Осталось час. — Но что за храм
Любви была! —
(Сгребая и швыряя в чемодан разбросанное тряпье.)
Ну-с, старый хлам! —
И как потом о ней я плакал!
(Берет со стола Ариоста.)
Ну-с, старый, отвечай, оракул:
Когда к Хароновой реке
Спущусь, — и с чьей рукой в руке
Очнусь в небесных будуарах?
(Из книги вылетает письмо. Подымает. Читает.)
«Когда-нибудь в старинных мемуарах —
Ты будешь их писать совсем седой,
Смешной, забытый, в старомодном, странном
Сиреневом камзоле…
(Смотрит на свой камзол)
где-нибудь
В Богом забытом замке — на чужбине —
Под вой волков — под гром ветров — при двух свечах —
Один — один — один — со всей Любовью
Покончив, Казанова! Но глаза,
Глаза твои я вижу — те же, в уголь
Все обращающие, те же, в пепл и прах
Жизнь обратившие мою… Я вижу…
И литеры встают из-под руки, —
Старинные — из-под руки старинной,
Старинной — старческой — вот этой вот — моей…
(Смотрит на свою руку.)
Когда-нибудь в старинных мемуарах
Какая-нибудь женщина — как я
Такая ж…»
На пороге — существо в плаще и в сапогах. Высокая меховая шапка, из-под нее медные кудри. Вся в снегу. Стоит неподвижно.
Казанова
Весь небесный сонм!
Вы — Генриэтта или сон?
Франциска
Не сон я и не Генриэтта,
Я — он, верней сказать: одета
Как мальчик — как бы вам сказать?
Я — девочка.
(Отряхивает плащ.)
Казанова
Но дети спать
Должны, а не бродить, как духи!
(Разглядывает.)
Костер в глазах. Сережка в ухе.
(Кладет руку на огонь свечи.)
Нет, жжется. Брежу или сплю?
Франциска
(отчетливо)
Я к вам пришла сказать, что вас люблю.
Казанова
(успокоившись)
Так. Значит, сплю. Должно быть, по дороге
Из Дукса. Добрый Жак укрыл мне ноги
Плащом. — А все ж польщен! И вот под звон
И стон метельный — сплю. И вижу сон.
Так. Стало быть, дитя пришло сказать мне:
«Я вас люблю». Музыки нет приятней
Сих слов. Готов их слушать по часам
(Должно быть, их подсказываю сам!)
(Поддразнивая.)
Мне двадцать лет, я молодой, я храбрый…
Франциска
Да вы не спите! Я святую правду
Вам говорю!.. Я знаю, что глупа,
Что так нельзя! Но целая толпа
Гостей у них, и через край все вазы
От роз, а на сударынях алмазы,
Как солнца! А в буфетной — столько вин!
А вы один — такой прекрасный господин!
Так лучше всех!
Казанова
(себе)
Должно быть, лесом еду.
Я молодой?
Франциска
Нет, вы немножко седы,
Но это ничего.
вернуться
27
Мания бродяжничества (ит.)
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: