Поиск
15 марта — 11 мая 1939
«Не бесы — за иноком…»
Не бесы — за иноком,
Не горе — за гением,
Не горной лавины ком,
Не вал наводнения, —
Не красный пожар лесной,
Не заяц — по зарослям,
Не ветлы — под бурею, —
За фюрером — фурии!
15 мая 1939
Народ
Его и пуля не берет,
И песня не берет!
Так и стою, раскрывши рот:
— Народ! Какой народ!
Народ — такой, что и поэт —
Глашатай всех широт, —
Что и поэт, раскрывши рот,
Стоит — такой народ!
Когда ни сила не берет,
Ни дара благодать, —
Измором взять такой народ?
Гранит — измором взять!
(Сидит — и камешек гранит,
И грамотку хранит…
В твоей груди зарыт — горит! —
Гранат, творит — магнит.)
…Что радий из своей груди
Достал и подал: вот!
Живым — Европы посреди —
Зарыть такой народ?
Бог! Если ты и сам — такой,
Народ моей любви
Не со святыми упокой —
С живыми оживи!
20 мая 1939
«Не умрешь, народ…»
Не умрешь, народ!
Бог тебя хранит!
Сердцем дал — гранат,
Грудью дал — гранит.
Процветай, народ, —
Твердый, как скрижаль,
Жаркий, как гранат,
Чистый, как хрусталь.
Париж, 21 мая 1939
«Молчи, богемец! Всему конец…»
Молчи, богемец! Всему конец!
Живите, другие страны!
По лестнице из живых сердец
Германец входит в Градчаны.
<Этой басне не верит сам:
— По ступеням как по головам.>
— Конным гунном в Господень храм! —
По ступеням, как по черепам…
<1939>
«Но больнее всего, о, памятней…»
Но больнее всего, о, памятней
И граната и хрусталя —
Всего более сердце ранят мне
Эти — маленькие! — поля
Те дороги — с большими сливами
И большими шагами — вдоль
Слив и нив…
<1939>
Douce France[10]
Аdieu, France!
Аdiеu, France!
Аdiеu, France!
Мне Францией — нету
Нежнее страны —
На долгую память
Два перла даны.
Они на ресницах
Недвижно стоят.
Дано мне отплытье
Марии Стюарт
5 июня 1939
«Двух — жарче меха! рук — жарче пуха…»
Двух — жарче меха! рук — жарче пуха!
Круг — вкруг головы.
Но и под мехом — неги, под пухом
Гаги — дрогнете вы!
Даже богиней тысячерукой
— В гнезд, в звезд черноте —
Как ни кружи вас, как ни баюкай
— Ах! — бодрствуете…
Вас и на ложе неверья гложет
Червь (бедные мы!).
Не народился еще, кто вложит
Перст — в рану Фомы.
7 января 1940
«Ушел — не ем…»
Ушел — не ем:
Пуст — хлеба вкус.
Всё — мел.
За чем ни потянусь.
…Мне хлебом был,
И снегом был.
И снег не бел,
И хлеб не мил.
23 января 1940
«Всем покадили и потрафили…»
Всем покадили и потрафили:
. . . . . .— стране — родне —
Любовь не входит в биографию, —
Бродяга остается — вне…
* * *
Нахлынет, так перо отряхивай
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Все даты, кроме тех, недóзнанных,
Все сроки, кроме тех, в глазах,
Все встречи, кроме тех, под звездами,
Все лица, кроме тех, в слезах…
* * *
О первые мои! Последние!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Вас за руку в Энциклопедию
Ввожу, невидимый мой сонм!
* * *
Многие мои! О, пьющие
Душу прямо у корней.
О, в рассеянии сущие
Спутники души моей!
Мучиться мне — не отмучиться
Вами, . . . . . . . . . . . .
О, в рассеянии участи —
Сущие души моей!
Многие мои! Несметные!
Мертвые мои (— живи!)
Дальние мои! Запретные!
Завтрашние не-мои!
Смертные мои! Бессмертные
Вы, по кладбищам! Вы, в кучистом
Небе — стаей журавлей…
О, в рассеянии участи
Сущие — души моей!
Вы, по гульбищам — по кладбищам —
По узилищам —
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: