— Принцессы? — По-настоящему удивился я: вот уж кого-кого, но только не Святослава я был готов признать ревнителем равноправия полов.

— Да. Принц Егор — десятилетний мальчик, а вот ее высочеству принцессе Марине как раз исполнилось полных пятнадцать лет — совершеннолетие. Заодно Император так показывает всем, как он «ценит» статус Конфедерации: послал едва повзрослевшего ребенка, да еще и девочку… но формально не прикопаться — протокол соблюдается. Не иначе кто-то оценил наш «асимметричный ответ»… и поставку лекарств против лихорадки. Кстати, Алессо, ты не в курсе, что означают эти имена?

— Егор — не знаю, никогда не интересовался, а Марина — вроде бы «морская»… хм.

— Символично. — Покивал сам себе Стерх.

— Так мы пустим «Победителя» во внутренние воды Конфедерации? Только для того, что бы я мог попасть на борт?

— Не только. — Политик за столом довольно прищурился. — Император сделал такой шаг… мы просто не можем не ответит. Я уже разослал приглашение на сбор Девятнадцати на острове Рум как председатель Совета Конфедерации: пусть полюбуются на нашу политическую систему, в шпионов попробуют поиграть… но, это уже не твоя забота. Проведи нам техническую разведку.

— Буду во Внешней Гавани уже к вечеру. — Я встал из-з стола.

— Не гони — еще как минимум три дня… может, возьмешь нормальный парусник вместо твоего, как его там… «экрано-плана»? А то взорвешься еще на этой летающей цистерне с газом! Или перевернешся.

— Потому кабина выносная и взрывостойкая и заполняется амортизирующим гелем. — Отмахнулся я. Рокса аж передернуло — однажды ему пришлось лететь на первой версии «самолетокорабля» — тогда гель был еще гидрофобный (смачивал и стягивал кожу) и без клеточной суспензии… и еще сплошные дыхательные маски-шлемы… А что поделать — техника безопасности, четыреста с копейками километров в час — это уже заявка на самоубийство даже улучшенного симбионтом организма. А так — круглая кабина штатно отстреливается от штока-крепления и рикошетит об воду нужное число раз, сбрасывая скорость… главное, в большое волнение не летать. Короче, не смотря на удачный итог, впечатления у Стерха остались, похоже, на всю жизнь. — Жди вестей. А я пока наведу шорох в Гавани… визит принцессы — это не краба сожрать.

Капитан Первого Ранга Его Императорского Величества Южного Флота Карино Сотэ поднялся на мостик величайшего в Империи (как по размерам, так и по характеристикам), а, значит, и во всем Мире военного корабля «Победитель»… и немедленно скривился, как будто откусил вместо сладкого местного «аквамарина» кислейший лимон. Было отчего. Хотя еще день назад ему казалось, что уж теперь-то он привык ко всему — остается только потерпеть… да куда там! Тем не менее, офицер честно попытался справиться с непослушной мимикой… и даже решил, что ему это удалось… и только после этого спокойно и разменяно, но в то же время четко шагнул в сторону принцессы и ее спутника — местного… не пойми кого, честно говоря: лично ему, Карино, словосочетание «советник Республики Арк» вообще ничего не говорило! С-советник, тоже выискался… как можно сидя на одном из крошечных островков в безбрежном океане с бухты-барахты решить создать свое государство — а всего их тут, оказывается, ДЕВЯТНАДЦАТЬ (!!!) — и только для того, что бы объединиться в Конфедерацию?! Нах… в смысле, зачем?! Впрочем, ответ на этот вопрос он уже получил — на острове с «великолепным» названием Внешняя Гавань Конфедерации (о да, сила воображения сквозит в каждой букве!). Что бы была СВОБОДА ВЫБОРА желаемого политического строя, о как! Многое чего повидал кап-один, житель трущоб (слава Великому Богу, теперь их и нет уже, этой оспины на лике города) Столицы Империи, лично выбившийся в мореходы и офицеры, и послуживший Императору Святу Первому настолько достойно, что тот лично произвел его в звании и дал под командование флагман флота — на первый «настоящий» для этого, несомненно великого корабля, поход. И даже доверил самое сокровенное, что у него есть — собственную дочь… по крайне мере, Сотэ так думал, принимая на борт еще несовершеннолетнюю пассажирку (с приличествующей малой свитой, разумеется) в порту Столицы. Теперь же Карино прекрасно понимал — не дар доверил ему его командир, но Испытание. Да, вот так вот — с большой буквы.

— Ваше Высочество, мое почтение… — Офицер демонстративно-уставно поклонился, привлекая к себе внимание и совсем другим, холодным и отстраненным голосом добавил. — …Гражданин Алессо… могу ли я чем-нибудь вам помочь? Может быть, проводить в салон… дорогу к которому вы наверняка не запомнили, все же наш корабль очень велик. Особенно по меркам местных… морских транспортных средств.

— Что есть, то есть — ваш корабль колоссален! — Широким жестом обвел мостик и ухом не поведший советник. Рука, закончив движение, небрежно устроилась на маховик юстировки длинной оптической оси перископа-бинокля, в который, очевидно, принцесса и дипработник республики до того смотрели. Рядом, блестя начищенной латунью и огромной рукояткой из полированной стали, красовался более не защищенный кожухом, совершенно секретный механический баллистический артиллерийский вычислитель, совмещенный с телетайпом — сложная механика, собранная вручную, установленная пока только на одном-единственном корабле. Собственно, эти два прибора, плюс вмонтированные прямо в переборку шкалы дифферента и направления-силы ветра и составляли рабочее место командира орудийных расчетов — а сам командир с лицом белее мела навытяжку застыл рядом: прямой приказ принцессы заставил его нарушить половину служебных инструкций разом. Да, Карино был капитаном «Победителя» — вот только принцесса Марина командовала посольством, а во внутренних водах Конфедерации корабль чудесным образом становился «посольским представительством»: ни один идиот-бюрократ, записывая проклятый Посольский Кодекс не мог подумать, что какая-то страна сможет на полном серьезе объявить своими внутренними водами кусок океана в тысячу миль в длину и семьсот — в ширину!

— Уважаемый Алессо демонстрировал мне особенности местного разведения и вылова рыбы — никогда ничего подобного не видела! — Нарочито… очень нарочито-восторженно пропела «ангельским» голоском юная посланница. — К сожалению, «Победитель» идет на моторном ходу и потому подойти ближе было нельзя: рыбы такие чувствительные… а в обычный бинокль практически ничего не было видно… вот лейтенант любезно помог нам вычислить расстояние и правильно настроить этот замечательно-«сильный» бинокуляр…

З-злопамятная с-стерва! Не хорошо так о принцессе крови даже думать… но… но! В самом начале похода Мара явилась на мостик в одиночку, облаченная в мичманскую форму: точнее, это была офицерская форма без погон — никакого военного образования у наследницы Императора пока не было, но и рядовым составом представителя правящей фамилии считать было нельзя. Корабль как раз входил в «Великую Линию», место, которое могло преподнести сюрпризы не смотря на паровые машины, потому кап-один довольно лаконично объяснил нацепившей «пустоту на плече» девушке, что место военного моряка там, где укажет командир — его боевой части, либо вышестоящий, а мундир не дает права путаться под ногами у работающего экипажа, а прямо наоборот. Собственно, Сотэ выполнял прямое распоряжение Свята Первого — «дать дочери понюхать военно-морской службы». На прямой вопрос — где же ее место, принцесса едва не поучила наряд на камбуз (а что, старший кок — тоже лейтенант, между прочим!), но тут Карино вовремя спохватился — не хватало еще что бы экипаж заполучил пищевое отравление: как там бы не учили готовить Мару (скорее всего никак), в условиях открытого моря и бортовой качки все все равно по-другому. И посланница была послана в пассажирские апартаменты. Урок, кстати, Мара усвоила — больше в форме ее никто не видел, на рожон не лезла, проскользнуть «на-посмотреть» в служебные помещения не пыталась и по палубе гуляла только по разрешению вахтенного офицера, когда выпускали всех «балластных», в смысле — не-военных пассажиров. И вся эта идиллия продолжалась ровно до того момента захода «Победителя» во Внешнюю Гавань Конфедерации, после чего ее высочество посол… дала понюхать уже капитану Устав дипломатической службы.