— Саркофаги из гранита, — уточнил чародей.

— Пусть так, — отмахнулась мисс Грэй. — Но неужели и в самом деле современной технике не под силу создать что-то подобное? Даже с резцами из лучшей стали?

— Даже с новейшим немецким изобретением — алмазными резцами! — хихикнул Монпелье. — В Александрии я говорил об этом с английскими инженерами, строившими береговые батареи. Они были единодушны. Из цельного гранитного массива изготовить что-то подобное современная техника не в состоянии. Как сообщил один них, он бы рискнул взяться за дело, если бы в его распоряжении были пилы длиной в три метра, в которые вместо зубцов вставлены алмазы. Сейчас алмазный инструмент делают на двух заводах -немецком Шютта и швейцарском — буквально поштучно. Но даже там подобную огромную пилу не сделать, их предел — это небольшие шлифовальные резцы и буровые насадки для сверхтвердых пород.

— Вам в этом самой легко убедиться, мадемуазель, — это просто. При случае попробуйте, процарапайте бриллиантовым кольцом что-либо на диоритовой статуе или саркофаге. Думаю, мадам Рокси без колебаний уступит вам какую-либо безделицу из своей коллекции для эксперимента, — пустил шпильку, намекая на положение журналистки при вздорной богачке.

— Даже если я и одолжу кольцо своей компаньонке, — свирепо произнесла графиня, особо выделив слово "компаньонка", — где тут, по-вашему, взяться древнему египетскому гробу?

— Ну, об этом у господина Бонивура узнать можно, — оскалился Монпелье. — Он хотя не учился в университетах, но недурно разбирается в древностях и в том числе египетских. Может быть, он расскажет о мумии, которую везут на корабле. Ибо канопы, или, проще говоря, сосуды для бальзамированных внутрнностей, вытачивались именно из диорита. Вся современная техника не пожет, напоминаю, произвести ни единого кувшинчика из диорита, какие десятками и сотнями хранятся даже во второразрядных музеях и коллекциях! Так то, мадам и мсье!

Потягивающий виски-соду из пузатой рюмки Бонивур поперхнулся и закашлялся. Лорду Фаунтлерою-старшему даже пришлось легонько похлопать его по спине.

— Ну, вы такое скажете, мсье! — возмутился американец. — Лучше бы показали свое искусство, как и было обещано! А то застращали всех байками. Вселенское Зло, таящееся во льдах, понимаете ли. Саркофаги с покойниками...

— Продемонстрировать искусство говорите? — сдвинул брови француз. — Что ж, извольте.

Он подал знак своей помощнице.

Tа поставила на стол небольшой лаковый сундучок, приняла небрежно протянутый Монпелье ключ. С благоговением на лице извлекла из ларца сверток — потертое синее сукно.

В свертке оказалась большая плоская чаша.

Стелла с молитвенным полупоклоном поставила чашу на стол.

— Хочу представить вам одну чудесную вещь, привезенную мной из Китая. Её подарил мне Хунг Чанг — один из приближенных министров императрицы Цы Си. Вещь старинная, сделанная в эпоху Мин если не раньше. Ей не менее пятисот лет.

Стелла Марис подала магу кривой нож с азиатски вычурной рукоятью. Изогнутый, как клык тигра, и с волнистым лезвием.

Юрий замер. В руках Стеллы был настоящий малайский крис, такой же, как на иллюстрациях к Майн Риду и Буссенару. Он вспомнил рассказ Вайолет о пассажире, убитом крисом. Tочно таким же приемом, каким был убит барон Нольде.

"Не слишком ли много восточных ножей собралось в одном месте?" — нахмурился стряпчий.

Уж не та ли самая горничная скрывается под маской подручной фокусника? Hет, вздор! Решительный вздор! К тому же слишком явно, слишком открыто демонстрировала нож. Будь она или Монпелье причастны к убийству, они никогда бы не допустили подобной ошибки. Но может на это и расчет?

— Не желает ли кто-либо из глубокоуважаемых присутствующих поучаствовать в нашем действе? — обратился к публике чародей. — Для, так сказать, чистоты эксперимента.

— Я могу! — тут же вызвалась Элизабет.

Юрий подумал, что это неразумно. Кто знает, что там задумал этот французский прохиндей. Но отговорить Лиз от участия в фокусе было еще более безумной затеей. Если уж ей что-то взбрело в голову, то...

Журналистка подошла к столику и внимательнейшим образом осмотрела чашу. Вроде никаких тайных ящичков или накладок. Большой тазик, по верхней внутренней окружности которого выгравирован орнамент. На дне чаши был начертан восьмилепестковый цветок.

— Это сакральный знак, символ вечности, — пояснил Монпелье. — А рядом написано китайскими иероглифами пожелание добра. Поразительно, что в чаше сочетаются и китайские, и греческие орнаменты — в ней Восток слился с Западом...

Стелла поднесла большой кувшин, в котором что-то плескалось.

— Здесь вода, дамы и господа, — пояснил француз. — Самая обыкновенная, без каких-либо добавок. Вот, смотрите.

Он налил из кувшина воду в хрустальный стакан и сделал из него несколько больших глотков.

— Хотите лично убедиться? — спросил он у мисс Грэй, показывая на второй стакан, стоявший здесь же.

— Хочу! — упрямо встряхнула головой журналистка.

— Что ж...

Его ассистентка наполнила и второй стакан. Элизабет решительно взяла его и наполовину осушила. Затем удовлетворенно кивнула.

— Действительно, вода.

Стелла Марис вылила содержимое кувшина в чашу, почти до краев наполнив её. Взяв в руки нож, фокусник принялся совершать какие-то пассы над чашей, при этом бормоча себе под нос некие загадочные слова на непонятном языке.

Юрий смог разобрать только "Баал" да "Сетхи", остальное показалось ему тарабарщиной.

— Возьмитесь за ручки, мадемуазель, — обратился чародей к Лиз, — и хорошенько потрите их. Не бойтесь, с вами не произойдет ничего дурного.

— Да я и не боюсь, — пожала плечами американка и энергично взялась за дело.

Поначалу ничего не происходило. Некоторые зрители даже начали ехидно похихикивать, а Астор даже демонстративно раззевался.

Однако тут последовало невероятное. Сначала на поверхности воды появилась рябь. А потом начали бить сразу четыре маленьких фонтана, которые через мгновение достигли высоты в четверть метра.

Затем чаша загудела. Звук нарастал, неприятный и назойливый, от которого ныли зубы и закладывало уши. Потом чаша вдруг сменила тон — и полился звук — чистый, ровный и мощный.

— Боже святый! — воскликнула мадам Рокси и перекрестилась.

— Вода кипит, — растерянно пролепетала Элизабет, опуская руки. — Это чудо!

— Поздравляю вас, мадемуазель, — церемонно раскланялся с нею Монпелье. — Такое случается отнюдь не у каждого. — Чем духовно чище человек, тем он энергетически сильнее, тем выше у него фонтанчики. — У вас очень сильная жизненная сила, как говорят индусы, прана.

Вода между тем успокоилась.

Француз окинул взором притихшую аудиторию.

— Не желает ли еще кто проверить свои способности? Например, вы, мсье? — обратился он к Бонивуру, словно указкой ткнув в его сторону крисом.

Тот, смущаясь под множеством обращенных на него взглядов, привстал со своего кресла.

— Хочу предупредить. Вода закипает не у каждого. Эта чаша своего рода мера чистоты. Если в течение обряда вода в чаше остается неподвижной, спокойной, значит, перед нею нечестный человек, которому нужно молитвой и постом очистить душу. При трении, как вы слышали, чаша издает особый звук, который влияет на внутреннюю энергию человека.

Бонивур хихикнул и остался на месте.

— Ну же, дамы и господа, смелее! — подзадорил Монпелье, глаза которого искрились иронией.

Никто не захотел повторить попытку Элизабет.

— Пойдемте отсюда, — прошептал он на ухо Элизабет. — Мне кажется, что все интересное уже позади...

— Вообще, если это правда, — сказала Элизабет, когда они вышли из салона, — то такая чаша, ой как пригодилась бы в полицейской работе. Сколько лгунов и нечистых на руку людей можно было бы выявить с её помощью!

— Это наверняка какой-то фокус, — назидательно сообщил стряпчий слишком впечатлительной девице.