И что я тут распинаюсь? Из-за него Багратион погиб, а приходится извиняться. Запомним и когда-нибудь предъявим счет к оплате. А проценты пусть копятся.

– Не будем больше об этом. – Наполеон чувствует настроение и идет на попятную. Ссориться сейчас ему невыгодно.

А когда станет выгодно? Завтра? Послезавтра? Или через пять минут?

– Да. Ваше Императорское Величество, между двумя великими державами не должно быть никаких недомолвок. Не будем радовать наших врагов ссорами из-за пустяков.

Видно, что Бонапарт свой конвой пустяком не считает, но при упоминании общих врагов заметно оживился:

– Лондон, как и Карфаген, должен быть разрушен?

– Приятно видеть единомышленника.

Идиллию нарушила Мария Федоровна, вознамерившаяся непременно станцевать с французским императором:

– Ах, Ваше Величество, просто преступно лишать дам Вашего общества!

Избавленный таким образом от Наполеона, я бочком-бочком выскользнул из залы и направился в курительную комнату, где был перехвачен Кутузовым.

– Какие впечатления, государь?

– Знаешь, Миша, он не дурак.

– Догадываюсь.

– А потому ссориться с нами из-за Австрии не будет.

– А мы с ним?

– Из-за Австрии? Это даже не смешно.

– Тогда что ты вообще от него хочешь?

– Денег.

– Жадный?

– Хозяйственный. А война слишком дорогое удовольствие.

– Тебя послушать, так мы вообще не должны воевать.

– В идеале – да. Но разве идеал когда-нибудь достижим?

– Философствуешь. Так мне к чему готовиться?

– К войне, разумеется.

– А сам говоришь…

– И что? Она не зависит он моей говорильни – она будет, Миша.

Эпилог

Париж. Тюильри. Три месяца спустя

– Ваше Величество! – Талейран ворвался в кабинет императора в крайне взволнованном состоянии. – Сир, германские княжества объявили Австрии войну!

– Все? – удивился Наполеон.

– Почти, – министр, сбитый с толку вопросом, перестал кричать.

– Зачем они это сделали?

– Не знаю, сир.

– А кто знает?

– Возможно, они сами?

– Вы так уверены?

– Нет, Ваше Величество.

– Вот и я ни в чем не уверен. Разве что только в одном – за всем этим стоит русский император Павел.

– А зачем ему туда влезать?

– Ты думаешь, будто он задавал себе этот вопрос? Весь мир сошел с ума, Талейран! Весь мир, вы слышите? И мы – главные дураки во вселенском безумии!

– Но…

– Не нужно возражений! Ответим безумному миру еще большим безумием! И посмотрим, кто будет смеяться последним.

Партизаны Е.И.В.

Если ты перенесся с Великой Отечественной на полтора столетия назад, оказавшись в теле императора Павла I, если тебе удалось подавить дворцовый переворот и усидеть на российском престоле, – будь готов воевать сразу на два фронта, против Британии и Наполеона, и не дай застать себя врасплох! Но "попаданец", переживший трагедию 22 июня, не допустит ее повторения в прошлом! В кои-то веки Россия готова к войне: армия перевооружена и реорганизована, западные губернии заранее эвакуированы, элитные разведывательно-диверсионные подразделения, обученные по образцу советского осназа, с первых дней вторжения развязывают против Бонапарта полномасштабную партизанскую войну, наши снайперы отстреливают офицеров противника, как собак, а парашютные десанты с воздушных шаров наводят ужас на вражеские тылы. Русские диверсанты против наполеоновской гвардии! Царский спецназ против французских оккупантов! "Попаданец" из будущего против военного гения Бонапарта!

Глава 1

– И как же это понимать? – отец Михаил, священник храма Преображения Господня в деревне Федяково, неодобрительно покачал головой, и задал новый вопрос. – Доченька, да девичье ли это дело, с пистолями возиться?

Младшая поповна, отцова любимица, так похожая на покойную мать, смутилась и вытерла нос перепачканной маслом ладонью:

– Так ведь почистить… – на тряпице перед ней разложены детали многозарядного пистолета. – Только не помню, как его обратно собирать.

– Горюшко ты моё, – широкая ладонь, вся в твёрдых мозолях от плуга и сабельной рукояти, ласково опустилась дочери на голову. – Подвинься.

Руки привычно делали своё дело, а мысли унеслись куда-то вдаль. Да и привычка эта… мог ли пять лет назад простой деревенский священник подумать о том, что будет сидеть вот так за столом и собирать положенное по сану оружие? Да, немало воды утекло с тех пор, как император Павел Петрович издал свой знаменитый указ, в простонародье называемый "Указ о добре с кулаками". А сколько уже прошло? Летом третьего года вышел… ага, на Троицу как раз четыре года будет.

Поначалу-то тяжело было, а потом ничего, привык. Даже почётную грамоту от Священного Синода получил как лучший стрелок Нижегородской епархии. И пистолет наградной с серебряной табличкой. Редкость величайшая – такими, говорят, только Красную Гвардию и войска госбезопасности вооружили. У остальных попроще, сам видел.

Где видел? Да в армии, где же ещё. Положено два месяца в году солдатскую лямку тянуть, так будь любезен, смени рясу на пятнистый мундир и неси слово Божие служивым людям. Или, ежели так повезёт, бунтующим нехристям на западных границах.

Ходят слухи, что император скоро тоже вступит в войну, вот уже три года идущую в Европе, но отец Михаил в те слухи не верит. Не таков государь Павел Петрович, чтобы ввязываться в бессмысленные свары, не приносящие прибыли. Если прибыль есть, тогда да, смысл появляется… Но всё равно война под сомнением.

С едва слышным щелчком встала на место последняя деталь, и священник привычным движением засунул пистолет в поясную кобуру. Пора идти.

– Не забудь про масло – после собрания заготовитель по домам пойдёт.

– С вечера всё заготовили, батюшка, – откликнулась дочь. – А что нынче за него давать будут?

– Деньгами.

– Плохо.

Можно понять огорчение младшей поповны – в прошлый раз заготовитель рассчитывался особыми карточками, на которые в лавках торгового дома "Князь Гагарин и сыновья" можно было взять товаров производства императорских заводов. Хоть и ехать за ними в Нижний Новгород аж за двадцать вёрст, а нигде больше не купишь керосина к лампе, духов хороших, или новых иголок к чудо-машине, что шьёт сама, едва стоит нажать ногой на качающуюся педаль. Да мало ли других приятных и полезных диковинок?