– Есть. Предлагаю немедленно выступить, и напасть на ближайший обоз с провиантом, тем самым принудив врага к благочестию путём длительного поста.

– Тьфу, прости меня, Господи… Неужто нельзя без многоглаголения? Или "Памятку полковому священнику" наизусть цитируете?

– Как… Она же для служебного пользования?!

– Неважно. Но инициатива наказуема исполнением, Михаил Евграфович.

– Я согласен.

Лопухин с сомнением осмотрел батюшку. Согласен он… Хотя, ежели посмотреть с другой стороны, боевое крещение ещё никому не повредило. Заодно и посмотрим, каков сей герой под неприятельскими пулями. Значит, решено…

– Возьмёте под начало взвод из третьей роты.

– Слушаюсь!

– И это… рясу смените на что-нибудь удобное.

Глава 4

Фельдмаршал и Светлейший князь Кенигсбергский Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов любил поспать. Он вообще много чего любил, но сон стоял на третьем месте после Родины и женского пола. Зачем отказывать себе в отдыхе, если выдалась свободная минутка? Собственно, можно и в несвободную вздремнуть, особенно на каком-нибудь военном совете, под монотонный бубнёж очередного генерала, беспомощно тыкающего в карту указкой в поиске вверенных оному докладчику частей. Беда прямо с этими генералами – в отставку отправить не за что, а доверить под начало больше роты никак не получается. Приходится идти на хитрость, придумывая звучные названия вроде "Отдельных отрядов специального назначения" или "Особых групп Высочайшего подчинения". Даст Господь уж роту-то не угробят в лесах, а опытные взводные командиры помогут нанести неприятелю хоть какой-то ущерб, пусть самый минимальный. Курочка по зёрнышку клюёт, а весь двор в… хм…

Сегодня выспаться толком не получилось – командующего среди ночи разбудил пытавшийся пробраться в дом злой дух. Этот пакостник не первый день преследует фельдмаршала, и успел изрядно надоесть – то на аудиенцию напрашивается, то через вестовых пакеты с прожектами передаёт. Сам росту маленького, с усами и бакенбардами, курносый, в морском мундире и звании капитан-лейтенанта. Надоел хуже горькой редьки, право слово. И без него забот полон рот.

Жалко, что адъютанта пришлось отпустить в дёйствующую армию – в нынешние времена сидючи в штабах крестов да звёзд не выслужишь. А человека карьеру делать нужно, так как без участия в боях выше майора вряд ли поднимешься. Вот Сергей Викторович мигом бы отвадил наглеца от фельдмаршальской резиденции. А так… Хороший город Брест-Литовский, но очень маленький, никак не спрячешься от настырного духа.

– Разрешите, Ваша Светлость? – в руках у вошедшего вестового серебряный поднос со стопкой корреспонденции.

– Заходи, братец, клади на стол, – Михаил Илларионович проследил за пакетами, и уточнил. – От этого ирода здесь точно ничего нет?

– Никак нет, Ваша Светлость, всё проверили.

– Значит ещё будет, – тяжело вздохнул Кутузов. – По всем правилам военного искусства осаду ведёт, мерзавец.

– А если его того… арестованию подвергнуть? – предложил сержант. – И к Карлу Иванычу на строительство крепости отправить.

– За что?

– За самовольное оставление места службы.

– Не выйдет – Бугско-Висленская военная флотилия сей город местом базирования имеет, и всякий флотский офицер до объявления тревоги волен проводить свободное время где ему заблагорассудится.

– Тогда объявить тревогу, а потом на стройку.

– Оставив флотилию без капитан-командора? И откуда к тебе, братец, злонамеренные мысли являются? Чем карается подрыв обороноспособности державы, знаешь?

– Э-э-э… виноват, Ваша Светлость!

– Вот! Это ведь не баран чихнул! Ступай, сержант, не доводи до лиха. Да не пугайся, шучу я так.

Вестовой с превеликой радостью поспешил уйти, а Кутузов откинулся в любимом походном кресле, за последние несколько лет ставшем значительно просторнее, и задумался. Он вообще не одобрял задуманную государем Павлом Петровичем постройку крепости в Бресте-Литовском, о чем не постеснялся сказать в глаза. Какой смысл возводить капитальные сооружения, если укрытые артиллерийские и ракетные позиции обойдутся гораздо дешевле? Тем более генерал Опперман хотя и человек исключительного ума и образованности, но силой мысли никак не закончить строительство до прихода Наполеона. И как ни крути, город придётся сдать без сражения.

С эвакуацией населения успеть бы к сроку. На памятном апрельском совещании в Михайловском замке было принято решение отвести народ с предполагаемого маршрута французской армии, оставив на пути лишь пустующие города и сёла, да зеленеющие поля. Последние всё же засеяли – даже если гордые мусью и соберут какую-то часть урожая, то партизаны побеспокоятся о его дальнейшей судьбе.

Жителей Царства Польского беспокоить не стали, но вовсе не из злокозненных побуждений, как может предположить проникшийся идеями Вольтера и Руссо недоброжелатель. А из соображений сохранения секретности. Там каждый второй является потенциальным бонапартовым шпионом, и это не считая тех, кто находится на постоянном денежном довольствии французского военного ведомства. Нам лишний хипеж нужен?

"Миша?" – Кутузов позвал вклинившегося в размышления Мишку Варзина. Только тот мог выражаться насквозь грубо и неприлично.

"Да тут я. Куда из твоей башки денусь, Наша Светлость?"

Вселенец их будущего обладал здоровым честолюбием, и справедливо полагал, что полученный недавно титул Светлейшего принадлежит им обоим в равной степени.

"Миша, у тебя какие соображения?"

"По Денису? Дадим ему своей властью три эскадрона, да пусть с ними по лесам кочует."

"Ну какой же из Давыдова партизан?" – не согласился Михаил Илларионович. – "Он флотский человек, а не гусар, потому на Буге и Висле принесёт больше пользы."

"Не скажи", – возразил Варзин. – "Партизан из него первостатейный, проверенный временем. Я бы ему рекомендацию в партию дал не сомневаясь".

"Так это когда было?"

"В двенадцатом году, ну и что? Давай дадим юноше возможность прославиться на пять лет раньше, заодно и досаждать перестанет. А то, видите ли, злой дух! Соглашайся, товарищ фельдмаршал, верный экзорцизм получится!"

"И правда… Но под общую ответственность!"

"Это каким образом?"

"Государь найдёт способ отделить агнцев от козлищ."

И уже в полный голос попросил явившегося на звон колокольчика адъютанта:

– Людвиг Стефанович, будьте любезны вызвать ко мне капитан-лейтенанта Давыдова.

– Будет исполнено, Ваша Светлость! – и сразу же в оставленную приоткрытой дверь. – Денис Васильевич, заходите!

Капитан-командор Бугско-Висленской военной флотилии с самого утра пребывал во власти чёрной, как раз под цвет мундира, меланхолии. Где-то там люди воюют, а он? Командование, видите ли, посчитало, что речные мониторы будут наилучшим применением талантов первого в российской истории командира боевого парохода. Или на самом деле решили забальзамировать на скромной должности для потомков? С чего бы это? И вообще вроде ничего геройского пока не совершил… так, по мелочам.

А главнокомандующий не даёт возможности для настоящего подвига. Неужели не понимает, что бронированные канонерки, формой напоминающие крышку гроба, являются речными кораблями, и попасть на них во вражескую столицу никак не получится? А очень хочется. На белом коне… при орденах и Золотой Шпаге… И Наполеона взять в плен хочется. В крайнем случае – его маршала. Любого. Лучше двух.