Было заметно, что прозвучавшее в голосе уважение отнюдь не наигранное, а идёт от души. Интересно, что могло заставить пожилого, почти сорокалетнего урядника, так относиться к юному гусару? У самого на груди два креста да четыре медали, а тот едва ли шестнадцатый год разменял. Что в этом возрасте можно увидеть кроме Суворовского училища? Только оттуда сержантами выходят, а не младшими лейтенантами. Загадка… Вроде не старые времена, когда в гвардию при рождении капралами записывали, сейчас, слава Богу, такого нет. Или есть? Непонятно… И уже командир эскадрона, в котором половина подчиненных ему в отцы годится. Дело ясное, что дело тёмное.

– Абрам Соломонович, господин капитан-лейтенант предлагает произвести разведку окрестностей Янова и, по возможности, самого города.

– Город… – ухмыльнулся казак. – Таких городов в нашей станице десятка три поместится. А сходить можно, да.

Денис Васильевич кивнул, подтверждая приказ. Вообще с самого отбытия из Бреста-Литовского Нечихаев всячески подчёркивал перед гусарами и казаками старшинство командира отряда и необходимость строгого подчинения. Удивительно, но даже донская вольница с пониманием восприняла слова младшего лейтенанта и проблем не вызывала.

– Скажите, Михаил Касьянович, – Давыдов проследил за растворившимся в лесу дозором. – Наш урядник не иудейского ли племени будет?

– С чего бы это?

– Имя какое-то странное.

– Ах, вот вы о чём. Нет, он прирождённый казак, а на Дону почти все староверы, даже его сиятельство граф Платов-Хивинский. Так что немудрено там встретить не только Абрама Соломоновича, но и Моисей Саулович не редкость.

– Но почему? – Давыдов всё никак не мог понять что-то, по мнению гусарского офицера, простое и очевидное.

– По Ветхому Завету называют.

– Простите, но это же дикость и прошлый век!

– Так урядник Иванов из него как раз и будет. Как и мы с вами, Денис Васильевич, – Нечихаев склонился с седла чтобы сорвать придорожную ромашку и, меланхолично обрывая лепестки, добавил. – А ордена я бы вам посоветовал убрать подальше.

Капитан-лейтенанта захлестнуло возмущением. Как так, разве можно прятать кровью заработанные боевые награды? Чай не девичьи шпильки – заслужил, так носи! Или завидует юнец? У самого завалящей медальки не видать, а советы даёт!

– Зачем их убирать, позвольте поинтересоваться?

– Мишень, – невозмутимо ответил младший лейтенант и сорвал вторую ромашку. – Французы, может быть, в офицера не станут стрелять, надеясь взять в плен, а вот поляки могут.

– Причём здесь поляки?

– Они всегда при всём. Впрочем, воля ваша и не буду настаивать. Как говорил однажды государь Павел Петрович – каждый с ума по-своему сходит.

– Вы знакомы с Его Императорским Величеством?

– Немного. Был несколько раз в Михайловском замке, и потом… Ну да, когда он приезжал к нам в полк. Приёмный отец ещё шутил, будто император только ради меня и приезжает.

В голове у Дениса Давыдова что-то щёлкнуло, и всё сразу встало на свои места. Младший лейтенант Нечихаев – императорский бастард! Чёрт побери, хорошо это или плохо? С одной стороны – воевать с царским отпрыском бок о бок почётно, да и на виду будешь, что означает новые чины и награды, а с другой… Не приведи Господь подстрелят французы юного гусара, кто окажется виноватым? Правильно – командир отряда. Но есть и третья сторона, если приглядеться внимательно. Точно, нужно поберечь молодого человека, и самому лезть во все опасные места, тем решая множество внезапно появившихся проблем.

– Но не пора ли нам устроить привал, Михаил Касьянович?

– А не рано?

– Но какой смысл подходить к городу ввечеру?

Нечихаев перекинулся парой слов с проводником и натянул поводья:

– Вы правы, Денис Васильевич. Давайте остановимся на обед, а заночуем уже в Юзефинах. А завтра к полудню как раз будем в Янове.

– И разведка к тому времени вернётся! – капитан-лейтенант соскочил с седла с несколько излишней поспешностью. Нет, господа, что ни говорите, а палуба гораздо надёжнее и удобнее конской спины!

Глава 5

Едва рассвело, а отряд уже покачивался в сёдлах, направив путь в сторону близкого уже городка. Казаки и гусары отчаянно зевали, офицеры показывали пример бодрости духа, но и те и другие не отказались бы от возможности вздремнуть часика по четыре на каждый глаз. К ночёвкам в лесу не привыкать, но местные болотные комары способны вывести из равновесия даже святого.

Но всё же кровососы летающие – ничто против ползающей нечисти, встретившей партизан в Юзефинах. Именно наличие невообразимого числа клопов, вшей и блох в этой населённой преимущественно ляхами деревушке вынудило искать убежище под сенью сосновых лесов, отдавая предпочтение дыму костра перед сомнительным комфортом ночёвки под крышей. Комары что? Комары укусили и полетели дальше, а если нацепляешь шестиногих квартирантов, то попробуй выведи их в сих диких местах.

Удивительно, близость ли Европы тому виной, или таковы традиции былой Ржечи Посполитой, но не строят в бывшем Великом Княжестве Литовском бань. На востоке, ближе к Орше и Смоленску, уже кое-где встречаются, но западные области не ведают полезной привычки к здоровому образу жизни. И если Нечихаев раньше сталкивался с подобными гримасами "цивилизации", то Давыдову здешние обычаи показались забавными и диковинными. И очень опасными, разумеется.

Разведка вернулась едва отряд снялся с бивака и выбрался на дорогу. Урядник плёткой попотчевал своего норовистого жеребца, понуждая пойти вровень с сонной и смирной командирской кобылой, и доложил обстановку. Но глядя прямо на Дениса Васильевича, Иванов постоянно скашивал глаза на Михаила Касьяновича, именно от него ожидая поддержки и одобрения.

– Неспокойно в городе, вашбродь! Со всей округи паны съехались к костёлу, как бы приступом брать не пришлось. Тама стена высоченная!

– Точно не на богомолье? А что за костёл?

– Обычный латынский, румско-папистской веры, – поморщился казак. – На том месте когда-то ихнего святого запорожцы порубили, и считается, будто благодать там до сих пор обретается.

– Как бы при штурме ещё великомучеников не наплодить, – покачал головой капитан-лейтенант. – В вопросах веры я, честно признаться, полный профан.

– Да, – согласился Нечихаев. – Тут нужна осторожность. Что там ещё, Абрам Соломоныч?

– Вооружены они, вашбродь. Что все при саблях, то и котёнку понятно, но и ружья есть, и пистоли. У ворот пушку поставили – так себе пушчонка, но вдруг пушкари умелые найдутся? Знающий человек даже из сапога выстрелить сможет.

– Плохо, – Нечихаев окончательно завладел инициативой разговора, чему Давыдов не препятствовал. – Это открытый мятеж.

– Брать будем, вашбродь? – с надеждой спросил урядник, и со странным выражением лица погладил седельные сумки. – Только надо ещё по одному заводному коню найти.

– Зачем?

– Ну как же? Помните, какой конфуз о прошлом годе в Бухаре приключился? Вот ведь срам вышел – трофеи на ишаках увозили.

– Погубит тебя, Абрам Соломонович, дуванолюбие ^{note 15}, – хмыкнул Нечихаев.

Урядник нисколько не смутился:

– Оно того погубит, кто государеву долю отдавать забывает. У нас всё честно!

– Да я же не спорю!

Снедаемый любопытством Давыдов поспешил вмешаться:

– А что там в Бухаре приключилось, Абрам Соломонович?

Казак картинно приосанился и широко улыбнулся:

– Было дело, да… Наша сотня тогда к самому эмирскому гарему прорубилась… – взгляд урядника приобрёл мечтательность, мгновенно сменившейся жёсткостью. – Ну нас там и зажали крепко. Эти, как их… сераскиры. Нет, сардукары… или мамелюки? Тьфу, прости хоссподи!