– Облако пошло! – с удовлетворением заметил Ртищев.

– Вижу, – кивнул Мишка. – Приготовиться к отступлению!

Миномёты один за другим прекращали стрельбу, израсходовав мины, и расчёты тут же приступили к разборке. Дело нехитрое, и уложились в минуту против положенных "Наставлением" двух.

– Цыганский табор, пропивший коней и кибитки, – улыбнулся Нечихаев при виде навьюченных железом гусар. – Вперёд! То есть, назад!

Они уходили не оглядываясь, и только боевое охранение видело, как чуть зеленоватое облако, подгоняемое попутным ветерком, накрыло изрядную часть английского лагеря. И слышались за спиной вопли ужаса, истошное ржание взбесившихся лошадей, и редкая стрельба в никуда. Погони не было…

Да и откуда ей было взяться, если охваченный паникой противник думал только о собственном спасении? Позднее, при точном подсчёте потерь, выяснилось, что количество изувеченных и затоптанных насмерть в толкучке почти равняется количеству поражённых бесчестным русским оружием. Но это посчитают потом…

Пока же офицеры тщетно пытались остановить мечущихся солдат, рвущих на себе одежду в напрасной и запоздалой попытке успеть… Но неизвестное вещество коварно – хаотичные передвижения разносили мельчайшие его частицы всё дальше и дальше, и те находили новые и новые жертвы. Чудилось, будто от бедствия не спрятаться и не скрыться, и тут кто-то нашёл выход. В выгодном положении оказались части, стоявшие ближе к берегу – они не попали под обстрел, а принесённая издалека зараза легко смывалась спасительной водой.

Увы, но это открытие привело к новым жертвам – желающих спастись оказалось больше, чем умеющих плавать. И врывающиеся в толпу кони сносили всё на своём пути…

Страшно и печально…

– И всё же, Михаил Касьянович, я продолжаю настаивать на атаке с моря, – Денис Давыдов достал из ящичка на столе сигару в жестяном футляре, полученную с недавним призом, а потому более желанную, чем остальные. – Превосходство в скорости и независимость от ветров позволяет нам действовать с большой долей безопасности.

– Опасностями нас не напугать! – присутствующий на импровизированном военном совете старший сержант Ртищев принял картинную позу.

– Никого не собираюсь пугать, Сергей Андреевич, – командир "Баламута" откинулся в привинченном к палубе кресле. – Но в нашу задачу не входит доблестная гибель. Более того, граф Александр Христофорович Бенкендорф недвусмысленно дал понять, что будет считать таковую дезертирством.

А Нечихаев молчал, перебирая в голове варианты. Да, Давыдов в чём-то прав, и действия с моря воспрепятствуют продолжению английской высадки. Ну… в какой-то степени воспрепятствуют… Деревянный флот прекрасно горит, и порой достаточно единственной зажигательной ракеты для отправления на дно целого фрегата. На линейный корабль – две-три. Но разве это выход?

– Вы ошибаетесь, Денис Васильевич.

– В чём же?

– В определении задач нашей экспедиции. Они вовсе не в том, чтобы предотвратить высадку.

-Хм…

– Да. Гораздо важнее – сделать её бессмысленной. Как отразятся на положении английской армии обстрелы провиантских магазинов? ^{note 23}

Давыдов едва не подавился ещё не раскуренной сигарой:

– Это жестоко.

– Зато действенно.

– Совершенно верно! – оживился Ртищев. – А я бы, с вашего позволения, Михаил Касьянович, с десятком миномётов продолжил беспокоить лагерь неприятеля. Разведка доносит о попытках окапывания.

– Чья разведка?

– Наша, разумеется. Любой французский католик за небольшое вознаграждение охотно возьмётся проследить за английскими протестантами с безопасного расстояния. И доложить, разумеется.

– Я не знал о вашей деятельности.

– Я тоже, но отец Станислав решил проявить разумную инициативу. После известных событий в этих местах почти нет католических священников, вот и…

– Он же принял православие, если память не изменяет.

– Совершенно верно, но зачем об этом знать французам?

Мишка чертыхнулся – прижившийся при отряде польский ксендз в последнее время вёл себя на удивление тихо и проблем не создавал как в походе, так и в морском плавании. Молился, благословлял оружие… и казался явлением привычным. Как кобура с пистолетом на поясе – её не чувствуешь, а она есть.

– Хорошо, пусть продолжает, жалованье повысим. Но впредь о подобной самодеятельности докладывать незамедлительно.

– Будет исполнено, Михаил Касьянович!

Нечихаев поморщился и жестом попросил подскочившего с кресла Ртищева сесть на место.

– Вы ещё вахт-парад с барабанами и флейтами изобразите, Сергей Андреевич.

– Привычка к субординации. Недавняя.

– Угу, – усмехнулся капитан. – Похвальная привычка. Но я не о том, так что вернёмся к нашим баранам.

– Баранам?

Мишка отмахнулся от вопроса и продолжил:

– А поступить нам, как думается, следует так…

Следующие две недели для отряда капитана Нечихаева пролетели почти незаметно, чего нельзя было сказать о противнике. На суше гусары играли в прятки, действуя преимущественно ночью, и никто не мог предугадать, где они нанесут следующий удар. Впрочем, нападения случались и днём, особенно когда посланные герцогом Бентинком кавалерийские разъезды отделялись от основных сил слишком далеко – тут вступали в действие дальнобойные винтовки, и мало кому удавалось вернуться невредимым. Более крупные отряды расстреливались из "чёртовых труб", несущих заразу, и скоро добровольцев не удавалось отыскать даже под угрозой расстрела.

Догонялки на море оказались не столь захватывающим занятием, как предполагал изначально Денис Давыдов. На "Баламута" устроили настоящую охоту, и при первой же возможности пытались взять на абордаж, не надеясь на точность и дальнобойность артиллерии. Или, в крайнем случае, таранить. В мужестве английским морякам не откажешь – немного найдётся желающих вступить первым в безнадёжное предприятие лишь для того, чтобы проложить путь к победе идущим следом. В Королевском Флоте находились…

В конце концов фрегат вытеснили к берегам союзной Дании, что поставило под угрозу выполнение задачи капитаном Нечихаевым. Легче стало, когда пришёл "Забияка" с пополнением и боеприпасами. Брат-близнец "Баламута", он оправдывал имя беспримерными по наглости наскоками, позволяя Давыдову проскользнуть в Канал незамеченным.

Вот и сегодня один из таких прорывов.

– Добрый день. Сергей Андреевич, – поприветствовал Денис Васильевич встречавшего его Ртищева. – Нечихаева не будет?

– Занят, – коротко ответил старший сержант и махнул рукой бойцам бывшего шляхетского ополчения. – Раненых на погрузку! Живее, пся крев!

– Тяжёлые? Было горячее дело? Убитые есть?

– Погибших трое, – кивнул Ртищев. – Два расчёта попали в засаду при выдвижении на позицию. Одного враз наповал, а остальные ещё вчера от ран померли.

– Миномёты отбили?

– Угу… там и было-то пятеро егерей со штуцерами… Как просочились, ума не приложу.

– Плохо.

На самом деле Давыдов так не думал. Невозможно столь долгое время хозяйничать во вражеских тылах совсем без потерь, нужно лишь свести их к разумному минимуму. И не всегда убережёшься… Шальная пуля на то и шальная, что прилетает неизвестно откуда в самый неожиданный момент, и никто не заговорён от нелепой случайности. Законы больших чисел, как говорят инженеры-механики на фрегате.

А раненых забирали в первую очередь – с ними на руках только искушать судьбу и превращать возможную случайность в глупую неизбежность. Провиант и боеприпасы подождут.

– Философствуете в мыслях, Денис Васильевич?