Мы лежали так какое-то время, я прижал ее всем своим весом, мы оба пытались восстановить дыхание. Как только мой сердечный ритм вернулся в норму, я перекатился на бок, всем телом касаясь ее, еще не готовый разорвать наш контакт. Растянувшись на матрасе рядом со мной, Гвен положила одну руку на свой живот, а другой прикрыла глаза, как будто пыталась спрятаться.

Я собирался узнать, не переживает ли она из-за того, что только что произошло, но через мгновение, она опустила руку и повернула голову набок, опираясь на локоть.

— Я рискую раздуть твое эго, — сказала Гвен сквозь кривую усмешку, — потому как я захочу проделать все это снова.

— О, Боже, да. Вопрос только в том, сначала заказать еду или после второго раунда, — я провел пальцем по изгибу ее бедра, дальше вниз по ее пупку и вдоль линии, где сходились ее бедра. — Я думаю, что мы проведем еще один раунд, а может два. Потом я приготовлю завтрак, и мы сможем проверить, способна ли ты еще и на третий раунд.

— Завтрак? — спросила она. Я ожидал смех, поддразнивание или шутку о пищевом отравлении, но вместо этого получил умиротворенное, витающее в облаках выражение лица. — Очень амбициозно, — Гвен откатилась и свесила ноги с кровати.

— Эй, эй, эй, — сказал я, хватая ее за талию и притягивая ее назад. — Ты пропустишь все самое интересное.

— Я уверена, что мы уже обсудили это несколько минут назад, — ее голос все еще был хриплым, но серьезным и почти саркастичным.

— Я имею в виду приятное послевкусие, — сказал я, проводя ладонью по ее спине. — Знаешь, такое теплое, едва различимое покалывание. Полностью выключенные мышцы. То самое ощущение, что ты можешь растаять прямо здесь на матрасе.

Гвен встала и собрала свое нижнее белье с пола.

— Осторожнее, Сладкая Булочка, это звучит так, как будто ты хочешь пообниматься.

— Я предпочитаю это рассматривать как стратегию, чтобы оставить тебя теплой и голой, — сказал я.

Она не прекратила одеваться. Во всяком случае, ее движения стали более поспешными. Снаружи облака закрыли собой луну, накладывая тень на ее очертания.

Я принял вертикальное положение.

— Что за спешка, Гвен?

— Уже поздно, мне нужно идти.

— Зачем? — спросил я. — Останься на ночь.

Развернувшись ко мне лицом, она натянула свой свитер и сказала:

— Давай не будем все усложнять, ладно? Сегодня было очень круто, и я на самом деле хочу повторить это снова.

— Но? — спросил я, расстроено проводя пальцами по своим волосам, когда понял, что меня хотели бросить, хорошенько трахнув, и впервые — хотели ранить еще больше. Я мог бы быть позабавленным — я ни разу не оказывался в качестве принимающей стороны в такого рода игре — если бы это так сильно не раздражало.

— Но я не хочу все это усложнять, — сказала она. — Мы с тобой оба достаточно пережили, чтобы двигаться дальше, не добавляя драму в наши отношения.

— Итак... что тогда? — спросил я, мое раздражение росло с каждой секундой времени.

Гвен бросила на меня взгляд, которым прямо говорила о том, что я излишне твердолобый.

— Поэтому, мы развлекаемся, — она наклонилась над кроватью и поцеловала меня в губы.

— Развлекаемся? — спросил я.

Она кивнула.

— Несерьезно и осторожно, ладно? Помни, ни один из нас не может себе позволить нечто большее прямо сейчас.

После этого Гвен подмигнула и вышла из моей спальной, оставляя меня там сбитым с толку и размышлявшим над тем, играли ли мы с ней в одну и ту же игру.

— Нельсон, ты помнишь, что не добавляешь коктейль-соус к устрицам «Рокфеллер» и заказы на филе-миньон должны следовать до камбалы Алмандин, тогда оба блюда будут вынесены одновременно при должной температуре, — я сказала все это, стоя у раздаточной, находившейся перед кухней. Я сохраняла свой тон властным, но в тоже самое время вежливым. Ритм и структура хорошо налаженной кухни требовала, чтобы каждый член персонала, начиная от посудомойки и помощника официанта и заканчивая помощником шеф-повара, должны быть едины, но я твердо верила в то, что шеф-повар никогда не должен прибегать к крику или истерике, то, чем занимался Стивен в тех случаях, когда что-то не было идеальным.

— Да, шеф, — сказал Нельсон, главный су-шеф, заменяя коктейль-соус на лимонные дольки и рассыпая хлопья красного перца поверх плававших в масле устриц, чеснока и соуса из петрушки. Он скользящим движением отправил тарелку к раздаточному окошку, его большой палец был опасно близок к тому, чтобы коснуться ракушки, и мне понадобился весь мой самоконтроль, чтобы не ударить его по руке.

Еда на разных этапах готовки была нагромождена на столешницах в упорядоченном хаосе. После обзора на Stonestreet’s ресторан был просто забит. Бронирование теперь необходимо было делать за месяц вперед, а на открытой барной площадке было постоянное столпотворение. Некоторые даже ухитрялись сидеть в патио под лампами накаливания, и было совсем неважно, что уже стоял поздний октябрь, а в городе вчера прошел первый снег.

— Два копченых телячьих зоба и казончелли из рикотты[56] , — прочитала я своему су-шефу Эми, написав указания по времени приготовления на листе заказа, и зацепила лист бумаги на металлической рельсе. Фаршированная паста с луком чиполлини и жаренным шалфеем были популярным блюдом сегодняшнего спецменю. Это и еще жареный на углях осьминог.

Вечернее спецменю получило восторженные отзывы посетителей и прессы. До тех пор пока меня не лишили независимости в кулинарии, я даже не осознавала, как сильно нуждалась в этом, насколько независимость питала мне душу, как это могло сделать только творчество. И сейчас я хотела больше, еще больше.

— И лопатка говядины по-колорадски, средняя прожарка, — зачитала я, еще одна закуска, которая пользовалась большим успехом сегодня. — Удостоверьтесь, что костный мозг...

— Эй, Гвен, там парень у стойки хостес, который хочет поговорить с тобой, — главный менеджер The Stonestreet просунул свою голову через распашную дверь, принеся с собой громкие, веселые звуки из зала, словно их притянуло сюда магнитом.

— О чем? — спросила я, обеспокоенная тем, что клиент мог обнаружить в своем супе чей-то ноготь.

Он пожал плечами.

— Понятия не имею.

— Кто там? — спросила я, раздраженные нотки наполнили мой голос. Я засунула ручку за ухо и в ожидании уставилась на него. С моей-то удачей это была очередная репортерская сплетня, чтобы узреть проблески бездушного шеф-повара, которого подозревали в том, что я обменивала свои сексуальные услуги, которые раздавала владельцу — спортивной звезде, на то, чтобы продвинуться вперед.

— Он не назвался, — произнес главный менеджер, перекрикивая неожиданный взрыв приветствий и аплодисментов, последовавший из зала. На всех телевизорах в ресторане было включено шоу «Субботний футбольный вечер», и мне было интересно, сделали ли мой брат и Логан большую игру. Когда я проверяла в последний раз, the Chargers опережали the Blizzards на три очка, но может что-то произошло, что вывело Колорадо вперед.

— Ладно, что конкретно сказал тот человек?

— Я не знаю, — сказал он. — Просто передаю сообщение.

— У меня самый разгар вечернего обслуживания, и если это не что-то срочное, то ему придется взять коктейль в баре и подождать пока все не стихнет, — я воспользовалась чистым полотенцем, чтобы вытереть ободок тарелки и поставить ее на поднос, официант отработано унес его прочь.

— Как пожелаешь, босс, — главный менеджер отсалютовал мне и удалился обратно, в то время как начало поступать множество новых заказов.

— Бифштекс в окне, шеф, — крикнула Эми, вырывая меня из оцепенения. Схватив дымящуюся тарелку, я пробила листок заказа и вернулась к своей работе.

Позже, после закрытия Stonestreet, когда кухня была вычищена, а персонал разошелся, я вошла в главный зал, чтобы проверить, все ли было приведено в порядок и подготовлено ко вторнику.