— Были сообщения о том, что ты, возможно, получил значительные травмы во время игры с новоорлеанцами три недели назад. Можешь рассказать об этом и как это повлияло на тебя, в особенности на игру с Cleveland сегодня вечером?

— Я в порядке. Если бы я не восстановился полностью, то не одел бы форму, — сказал я, говоря эту ложь сквозь зубы. И все в комнате знали об этом. Но точно так же как от меня ожидали то, что я буду сражаться, превозмогая боль, от меня также ожидали того, что я должен был потворствовать прессе. — Благодарю всех за внимание.

Я начал подниматься, но, конечно же, Том Фелпс будучи тем еще мудаком, должен был нанести последний удар.

— Ходили слухи о твоей любовной связи с шеф-поваром твоего ресторана. Я заметил, что Гвен Лалонд сидела в одной из самых роскошных лож. Возможно, ее присутствие было отвлекающим фактором для тебя?

Я сохранил безразличное выражение на лице, несмотря на то, какое потрясение от сказанного им я ощутил внутри. «Гвен пришла?» Долбанные предположения. Я играл просто отстойно, потому что думал, что Гвен не пришла, исключительно для того, чтобы показать лучшую игру за всю свою карьеру, когда она была на трибунах.

— Или, возможно, она присутствовала, потому что Крис Лалонд ее брат-близнец. У тебя есть разумный вопрос, касаемо футбола, Том? Нет? Отлично.

Я вышел из комнаты, до того как сделал что-нибудь неразумное, за что, вероятнее всего, меня бы отстранили от игры, а юрист Тома Фелпса определенно подал бы на меня в суд за сломанную челюсть.

Крис сидел на скамейке перед своим шкафчиком и завязывал свои ботинки. Он уже одел свой костюм, вокруг его шеи был обернут шарф, а пара перчаток зажата между зубами.

— Лалонд, ты следующий, — сказал я.

— Я не буду общаться с журналистами. Не после такого унижения, — Крис поднялся и взял свою спортивную сумку, закрыв на ней молнию.

— Ты должен, — я двинулся к своему шкафчику, не обращая внимания на жгучую агонию, которая охватывала мою ногу с каждым шагом.

— Я ничего не должен. Член комиссии может собственноручно выписать мне штраф, — сказал он, и я заметил, что он не встречался со мной взглядом. Он и остальная часть команды, которые вели себя так, как будто всего этого обмена любезностями не было на самом деле.

— Послушай, сегодня произошла катастрофа, и я всецело беру ответственность на себя...

— Мои поздравления за такую осознанность, Капитан Очевидность, — пробормотал он.

— Но мы все профессиональные спортсмены, — продолжил я, снимая футболку и бросая ее на пол. — Мы должны показать главному офису, фанатам и остальной части лиги, что мы можем принять свой проигрыш и вернуться назад с большими силами.

— Вернуться? — Крис рассмеялся, коротко и пренебрежительно. — Как наша прошлогодняя игра в плей-офф? Как еще за год до нее, когда мы продули целых три тачдауна в той игре с «темной лошадкой»? Или что насчет чего-то посвежее? Как насчет сегодняшнего вечера и третьего периода, когда ты насрал на игру и пялился на трибуны, вместо того, чтобы сосредоточиться на игровой зоне? Для возвращения в строй нужны яйца, Логан, а насколько я могу судить, ты пользуешься ими только, чтобы трахать мою сестру, — он посмотрел на меня, его взгляд был холодным и жестким.

— Следи за своим языком, или ты будешь не единственным, кто останется без яиц.

Крис никогда чрезмерно не опекал Гвен, поэтому, хотя она и не была официально под запретом, но и в списках как свободная для доступа тоже не значилась.

— Я забочусь о ней, — добавил я, осторожно подбирая слова, не уверенный, насколько сильно я должен был распространяться о своих чувствах, учитывая то, что сейчас было не время и не место для разговора.

— О, так ты заботишься о ней? Так же как и о нынешнем сезоне?

— Что?

— Ты меня слышал.

— Да, я слышал тебя, — сказал я, мое терпение было на исходе. — Что ты хотел этим сказать?

— Это означает, что происходит с тобой? — закричал Крис. — Твой интерес к этой команде, твоя работа в качестве квотербека, участие в чемпионате — все это, похоже, отошло на второе место.

Он шутит? Все, чего я хотел, — это кольцо Суперкубка, и он имел наглость бросить вызов моим преданности и верности?

— Что со мной происходит? Ты здесь единственный, кто не в себе. Изменение построения, нарушение собственной линии, незавершенность собственного блока, — выкрикнул я в ответ. Во время матча с the Saints, я убедил себя самого, что Крис не услышал команды из-за криков толпы, но такое поведение стало весьма характерным за последние три игры.

— Потому что я должен быть ведущим игроком в команде! Но ты видишь, чтобы я побеждал, Стоунстрит? — он подошел ближе так, что был в дюйме от меня, его лицо становилось все краснее и краснее. — Я лучший принимающий и самый, черт побери, лучший в нападении, и я не намерен растрачивать лучшие годы в своей карьере, с командой, которая ничего не может сделать, когда это так важно.

— У нас было два проигрыша за сезон. Две игры из девяти. Тогда, в чем дело на самом деле? — рявкнул я, хотя я не собирался позволять этому заявлению привести к дальнейшему обострению конфликта, заглушая голоса, твердившие о том, что он искал драки. Мы прошли через столько всякого дерьма вместе, столько воспоминаний, чтобы рисковать двадцатью годами дружбы.

Мгновение мы смотрели друг на друга, тишина была словно бомба замедленного действия.

Наконец, Крис вздохнул и покачал головой, как будто его борьба больше не имела значения.

— Я не такой как ты, Логан. Я не пришел из королевской футбольной семьи. Я не прошел тест Wonderlic [65] . Черт, я едва окончил колледж. После окончания моей карьеры, меня не ждет стейк-хаус или работа спортивным аналитиком. Моя жизнь прямо здесь и сейчас, это НФЛ. Мое единственное наследие. Мне нужно сделать так, чтобы оно не пропало даром.

От его признания, огонь злости внутри меня угас. Я был так сосредоточен на том, что игра значила лично для меня, того, кто от рождения должен был оправдать это и только улучшить, поэтому даже не думал о том, насколько важное значение этот самый футбол имеет для других людей... или я даже не потрудился заметить, какую значимость это имело для моего лучшего друга.

— Я знаю, что ты несешь на себе груз всей команды и контракта, и я знаю, под каким давлением ты находишься, — Крис схватил свои ключи и бумажник с полки в шкафчике. — Но это все, что у меня есть, Логан. Поэтому, чего бы это ни стоило, расставь верно приоритеты.

Пока я наблюдал за его удаляющейся фигурой, то задавал самому себе вопрос, был ли я самоуверенным мудаком только из-за того, что вообще делал что-то за пределами поля, в то время как этот сезон в чемпионате мог, возможно, быть самым лучшим для нас. Потому что Крис был прав. У меня был путь, по которому я мог бы двинуться после того, как однажды покинул бы НФЛ... ресторан, возможно работа на радио, и кто знает, что еще мой агент мог бы накопать, если бы я позволил Филу начать поиски.

И даже несмотря на то, что я сказал себе запереть все эти мысли под замок и сфокусироваться на игре, но наши с Гвен совместные образы через много лет, мы, воссоздающие блюда моей мамы на кухне Stonestreet’s не покидали мое сознание.

Много часов спустя, после того, как все ушли, я сел на скамейку в уже освещенной тусклым светом раздевалке, уперевшись взглядом в свои руки. Взгляд прослеживал загрубевшие мозоли и трещины на моих ладонях, мои мысли наполняли последние несколько часов, бесконечный цикл повторов, указывавший на мои ошибки.

Не смотря на то, что говорил Крис, интуитивно я знал, то the Blizzards были командой, которая могла все осуществить в нужный момент и могла пройти весь путь до конца. Это бы потребовало знаний, терпения, настойчивости и прежде всего мужества и выдержки, но наше наступление было соткано из того, что было сильнее и тверже самого гранита. Нам просто было необходимо довести все до конца, возродить магию и естественную искру, которые всегда присутствовали на протяжении тех семи игр.