Казалось даже, будто он сам по себе стал меньше.

«Может он чем-то болен?» - встревоженно подумал Кастул, глядя на то как его друг с деланно важным видом отдает указания тессерарию - У него лицо такое, как будто это не я, а он недавно хотел с собой покончить. Порасспросить бы Крысу, но как-то боязно. Да и он сам скорее всего не знает.

Пришлось отложить эту мысль в долгий ящик. И смириться с тем, что происходит. А то, что вокруг творится нечто из ряда вон, Кастул не сомневался.

Тому подтверждением стало одно событие, которое произошло с ним буквально через день.

Он возвращался из столовой после обеда. Будучи в отличном настроении, шел по улице, насвистывая песенку. Впервые за много дней, выглянуло солнце, и погода уже не казалась такой морозной. Теплые, ласковые лучи падали на снег и отражаясь, создавали иллюзию будто все вокруг усыпано алмазными осколками. На душе у Кастула было радостно. По крайней мере появилось то, ради чего бы стоило жить эту жизнь.

И то ли он слишком увлекся своими мыслями, то ли просто не туда смотрел - сам не понял, как так случилось:

        Когда Кастул проходил мимо складских помещений, из-за угла здания прямо на него вырулил тессерарий. Видимо, Кезон тоже куда-то сильно спешил, раз не заметил парня на голову выше себя.

 Шагнув вперед, они столкнулись плечами. Тессерарий искоса зыркнул на легионера и злобно прошипел:

- Ты что творишь?!

- Прости, Кезон, - растерянно ответил Кастул. - Я не хотел.

В тот миг тессерарий взглянул на него, и солдату показалось что глаза его полыхают злобой. Если б мог, этот вонючий ничтожный человечек спалил бы его прямо на месте.

- Ты думаешь, свинья, что тебе все с рук сойдет? - скривив в ухмылке тонкие губы, спросил Кезон. Он был явно на взводе. Нервно проведя рукой по сальным волосам, принялся теребить воротничок туники.

- О чем ты? - удивился Кастул, - это же просто случайность, я не хотел тебя толкать.

Все это было очень странно. Неужели Кезон до сих пор помнит тот неприятный случай, когда Кастул запачкал ему одежду, и хочет отомстить? Впрочем, ничего удивительного.

 О тессерарии никто не отзывался хорошо. Ходили слухи, будто он должность получил за то, что друга своего сдал. Никто толком не знал, что произошло. Якобы, тот попросил его прикрыть, а Кезон вместо этого дернул к Фальксу и все рассказал. Друга потом казнили.

- Скоро твоего драгоценного оптиона не станет, и никто не сможет тебя защитить. А уж тогда я за тебя возьмусь. Ох как возьмусь, мало не покажется, - Кезон гадливо захихикал, прижав ко рту кулак. - И Крысобой тебе не поможет. Потому что сгинет в Тартар!

- Ты что несешь?! Из ума выжил?! Оздоровись на голову, хрен! - едва сдерживаясь, чтобы не ударить тессерария, воскликнул Кастул.

Но Кезон в ответ лишь рассмеялся.

- Живи пока что - на прощание обронил он, и так же безумно хихикая, удалился, оставив солдата в растерянности стоять посреди дороги.

Кастул едва не кипел от возмущения. Это выглядело уже через чур. Во-первых, эта вонючка, этот паршивый стукач еще смеет угрожать. А во вторых, что он там про Аудакса вякнул? Якобы, оптиона скоро не станет. К чему бы это?

- Чтоб ты провалился, сраный тессерарий, - со злостью процедил солдат, и двинулся дальше.

Он не заметил, как очутился в бараках. Шел по улице на автомате, размышляя над словами Кезона. Определенно, нужно будет сказать Аудаксу. Может, это все просто придумки выжившего из ума вонючки, но ведь мало ли как оно может случиться? Стукач возможно что-то замышляет. Нарыл какую-то информацию, и хочет донести на них. Кто знает?

Весь день он только и размышлял о случившемся. Мало того,что эта гнида собралась копать под начальство центурии, так еще и собирается что-то сделать с Кастулом. Но, видимо, боится или пока не знает, что. Нужно скорее предупредить Аудакса, пока не поздно. Иначе...

- А иначе что? - спросил его голосом невидимый собеседник. - Как будто тебе будет от этого хуже.

- Да конечно будет, ты, гребаный идиот, - выругал Кастул сам себя, - Вспомни все то, что произошло с тобой. Неужели тебя не мучила совесть? А как ты сможешь жить, если он всерьез пострадает?

Парень задумался. А ведь действительно. Не смотря на все то, что ему довелось перенести, Аудакс по-прежнему оставался для него единственным другом. Значит, нужно немедленно что-то предпринять, пока не поздно. Сказать ему о готовящейся опасности. Кстати, вот что.

 Одна деталь того разговора с тессерарием поначалу ускользнула от внимания Кастула. Тессерарий говорил что-то о Крысобое. О том, что и тот скоро сгинет в Тартар. Интересно, каким боком в этой ситуации центурион?

Остаток дня прошел для Кастула неспокойно. Он едва мог сосредоточиться на работе. Днем ему не удалось найти Аудакса в центурии. Как сквозь землю провалился. Интересоваться его местонахождением было бы подозрительно. А подходить к Крысе парень не решился. Кто его знает, чем это могло обернуться?

В последствии конечно же он корил себя за эдакую глупость. Возможно, обратись он тогда к своему командиру напрямую, не было бы тех ужасных последствий, что пришлись на долю буквально всей центурии.

Ближе к вечеру, когда рабочий день был завершен и солдатам предоставлялось несколько часов досуга, Кастул направился искать своего оптиона, который за весь день в центурии так и не показался.

Он обошел ближайшие таверны за пределами лагеря, но и там не смог найти его. Не было оптиона и в пределах лагеря. Уже серьезно обеспокоившись, легионер решил, что подождет друга возле бараков. Ну должен же он хоть когда-нибудь прийти?!

Кастул постарался выбрать себе место так, чтобы оставаться незамеченным для идущих мимо людей. Осуществить это было тяжело, но он справился с задачей, облюбовав небольшой закуток перед входом.

Вечерние сумерки сгущались над его головой, однако Кастул все еще различал во тьме фигуры людей, сновавших туда-сюда. Слышался хохот из столовой, фырканье лошадей в конюшнях. Лагерь жил своей жизнью. Только Аудакс все не появлялся.

Спустя несколько часов томительного ожидания, когда солдат потерял уже всякую надежду, и окончательно замерз, наконец вернулся оптион.

Сперва Кастул заметил в темноте рослую фигуру, уверенно походкой движущуюся к баракам. Понял, что это оптион, лишь когда тот оказался в хорошо просматриваемой зоне, почти возле входа.

Кастул едва удержался, чтобы не выскочить прямо к нему, и не начать орать.

Минимум, Аудакс бы не оценил. Максимум, Кастул получит взбучку ото всех потревожденных солдат.

Поэтому, когда друг подошел почти вплотную к его небольшому схрону, тихонько свистнул, стараясь привлечь внимание.

Аудакс остановился.

- Кто здесь? - глядя по сторонам, и тревожно прислушиваясь, спросил он.

Его поведение сразу показалось Кастулу странным, не смотря на то что оптион не мог его увидеть.

- Это я, Гай, - как можно тише проговорил он, выходя из своего убежища. - Я тут тебя уже несколько часов жду. Разговор есть.

- Ну так и говори, - в голосе Аудакса скользнули нотки возмущения, - Зачем в прятки-то играть?

- Не хотел, чтобы кто-то вопросы задавал, - ответил Кастул. - Это по поводу тессерария. Он утром сказал мне нечто, что я хотел бы с тобой обсудить.

Неожиданно оптион замолчал. Затем вдруг вытянулся и сложив руки на груди, в упор взглянул на Кастула. Вся его поза говорила о присутствовавшем сильном напряжении.

- Не здесь, - прошипел Аудакс, - идем ко мне. Там расскажешь.

 Кастулу ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Когда наконец они очутились в комнате, оптион зажег масляную лампу и жестом пригласил Кастула к столу. Сам же уселся напротив, и внимательно глядя на солдата, приказал ему:

- Говори. Я слушаю.

В мерцающем свете лампы лицо оптиона казалось встревоженным. Кастул, внимательно следивший за каждым жестом друга, увидел, как по виску его стекает небольшая капля пота.