Одно из объявлений попалось на глаза Лещука. Он прочитал и подумал: «Все же Рэм решил форсировать события. Хотя и не указал в объявлении для каких целей подбираются охранники, однако по повышенным требованиям к претендентам не сложно догадаться, что для охраны vip-персоны. А ведь в вопросах личной безопасности следует быть предельно осторожным и проницательным, чтобы в будущем не разделить трагической участи Ники и Семена».

18. Под одними знаменами

– Рэм Анисимович, хоть вы и президент фирмы, а ведете себя, как будто за вашими плечами держава. Умерьте амбиции и гонор Перед законом все без исключения равны,– спустя час после конфликта, заявил Зуд, прибывший вместе с двумя бойцами ПБР «Беркут» в офис фирмы «Nika». – Дурной пример вы подаете своим подчиненным? Пьете среди бела дня в рабочее время. Меня ведь информировали, что вы трезвенник, страдаете от гастрита, а сами пьете, как сивый мерин?

– Да, страдаю, поэтому не употребляю, – вздохнул Тяглый. – Извините, господин следователь, бес попутал.

– Мг, бес? А может Павел Иванович соблазнил?

Рэм Анисимович сник, готовый кивнуть в знак согласия, но Лещук опередил:– Хотя бы и так. Негоже со своим уставом соваться в чужой монастырь, а точнее, в офис. Частная собственность неприкосновенна.

– Никто не претендует на вашу собственность, но трудовое законодательство, распорядок рабочего дня касается всех без исключения.

–Виноват, исправлюсь, – покаялся Тяглый.

–Все же я должен убедиться, что вы вменяемы, а судя по тому, как себя ведете, складывается впечатление, что неадекватны, агрессивно реагируете на законные требования, – наседал Зуд.

– Вас никто об этом не просит, – все еще находясь подшофе, Тяглый нервно забарабанил по столу короткими толстыми пальцами. – Отстаньте, отвяжитесь от меня, не мешайте нормально работать. Никогда не имел и не желаю иметь дел с прокуратурой, милицией и другими компетентными и фискальными органами.

– Почему вы отказались пройти медицинское обследование у психиатра? Оказали сопротивление капитану Чибису и другим представителям власти? Это можно квалифицировать, как административное и даже уголовное правонарушение.

– Валерий Янович, сколько еще вам объяснять, что я совершенно здоров и категорически против этой унизительной процедуры, – упорствовал президент и обратил на въедливого следователя свой печальный взор. – Как вы себе это представляете? Приду в дурдом и скажу доктору: проверьте, будьте добры, не псих, не шизофреник ли я?

– Зачем в дурдом, к психиатру в клинику, у вас на руках направление, – усмехнулся Зуд. – И специалист точно определит, психопат вы, шизофреник или обычный симулянт?

«Ну, и зануда же, недаром такая фамилия приклеилась», – со слабым злорадством подумал Рэм Анисимович и в сердцах воскликнул: – Эх, не было хлопот, купила баба порося!

– Процедура не стоит выеденного яйца, а вас почему-то заклинило. Некоторые граждане, дорожащие своим здоровьем, по собственной инициативе посещают психиатра, – заметил следователь. – сами же себе вредите, усугубляете подозрение и создаете лишний ажиотаж вокруг своей персоны. Или вам нужен черный пиар?

Тяглый молчал, насупившись и тогда следователь подал команду двум сотрудникам:

– Хватит тянуть волынку, сопроводите Рэма Анисимовича, президента к машине. и доставьте в клинику к психиатру на прием. Глаз с него не спускайте, чтобы не сбежал.

Оба бойца в камуфляжной форме и экипировке с пистолетами и наручниками на ремне с двух сторон, отрезав путь к отступлению, с суровыми обликами надвинулись на Тяглого. Он судорожно схватил одну из телефонных трубок и, услышав отзыв, завопил:

– Павел Иванович, спасите, снова ваши друзья закадычные меня арестовывают, берут за горло! Что делать?

– Рэм Анисимович, без паники. Кто арестовывает?

– Да, этот Зуд из прокуратуры, пристал, как банный лист. Собирается везти в дурку, а там через неделю после уколов и смирительной рубашки нормальный человек свихнется, – пожаловался он и попросил. – Выручайте, в долгу не останусь. Это же позор! Завтра в прессе прославят, каждый будет тыкать пальцем.

– Держитесь, Рэм Анисимович, вы – президент и баста! Никто вам не указ,– обнадежил Лещук и через пару минут появился в кабинете, бросил на следователя острый, как рапира, взгляд. – Валерий Янович, это произвол! Где постановление суда об аресте?

– Это не арест, а принудительная доставка в клинику, поскольку гражданин Тяглый злостно уклоняется от выполнения предписания прокуратуры, – сухо, с нотками раздражения, заявил Зуд. – Павел Иванович, не рекомендую вам вмешиваться в следственные действия, иначе вынужден буду и к вам применить санкции.

Он подал знак одному из бойцов и тот демонстративно звякнул стальными наручниками. «Черт возьми, ситуация. Повяжет ведь и будет прав. Попробуй потом доказать, что ты не верблюд, – прикинул он. – Сам ведь нередко при задержании подозреваемых действовал подобным образом. Придется уступить, да и чего ради лезть на рожон».

– Рэм Анисимович, придется подчиниться, – нарушил он тягостную паузу. – У меня нет желания из-за вашей строптивости кормить клопов в ИВС и питаться объедками.

– Как же так, Павел Иванович? – опешил и захлопал белесыми ресницами президент, блокированный бойцами «Беркута».

– Все равны перед законом и плетью обуха не перешибешь, – вздохнул юрисконсульт и обнадежил. – Не впадайте в панику. Обычная формальность, через которую проходят тысячи людей. Если нет вины, то нечего бисер метать и слюни пускать.

– Благоразумный совет, коллега, – заметил следователь. Опустив голову, Тяглый в сопровождении конвоя вышел в приемную. Встретился с обескураженным и сочувствующим взглядом Ласки. Зуд и Лещук последовали за ними, вышли в холл.

– Павел Иванович, хреново выходит, – подал голос следователь.

– О чем речь? – насторожился юрисконсульт.

– Создаете проблемы на ровном месте. Отшили Чибиса и я вынужден транжирить драгоценное время.

– Затравили Рэма Анисимовича, как волка. Больно на него смотреть. Он жену похоронил, до сих пор не пришел в себя, а тут очередные напасти. Он очень впечатлителен. Не выдержит психологического прессинга, еще в петлю полезет или другим способом сведет счеты с жизнью, – предостерег Лещук. – Кто в таком случае возьмет на себя вину? Или спишите ЧП на несчастный случай?

– До суицида вряд ли дойдет, а вот вам не советую совать палки в колеса следствия. Знаете, ведь чем это чревато.

– Валерий Янович, а как бы вы поступили, если бы вашего шефа Марата Рудольфовича постоянно третировали?

– Аргумент или пример неудачен, прокурор сам за себя может постоять, – усмехнулся Зуд и подумал: «Грецких, еще тот поплавок, всегда на поверхности, умеет перед высшим начальством себя показать в выгодном свете, пустить пыль в глаза».

– Ладно, коллега, не обижайтесь, у меня для вас ценная информация, – примирительно произнес юрисконсульт. – Хотел сам раскрутить эту перспективную версию. Но у вас больше сил и возможностей. Поэтому охотно, безвозмездно делюсь.

– Какая информация? – остановился следователь и Лещук жестом указал на кресло в холле. Они расположились за журнальным столиком, в то время, как конвоиры сопроводили Тяглого к автомобилю УАЗ.

– Так уж и быть, Валерий Янович, скажу тебе по-дружески, под одними ведь знаменами на фронте борьбы с криминалом служили, – начал издалека Павел Иванович. – Во время моей встречи со Стужиной в кафе «Голубые грезы», когда я на несколько минут отлучился, чтобы покурить, произошел инцидент. В кафе находилась группа довольно мрачных, подозрительных субъектов. Один из них высокий в малиновом пиджаке, как позже выяснил из бывших зэков, так как шпарил по фене, а другие мигранты – лица кавказской национальности, проявили навязчивый интерес к Нике Сергеевне. Они с момента нашего появления положили на нее глаз, очевидно, посчитав меня сутенером, а ее «ночной бабочкой». Все время пялили глаза, не забывая накачиваться коньяком и водкой. Не докурив сигарету, я услышал Никин голос.