19. Диагноз и арест

Вскоре Тяглого огорчила неприятность. Кроту, благодаря старым связям в суде, удалось не только восстановиться в прежней должности, но и получить от фирмы компенсацию за материальный и моральный ущерб. Довольный победой, Вениамин Яковлевич сиял, как медный пятак. Организовал фуршет и, к удивлению сотрудников, публично пригласил своего обидчика Рэма Анисимовича, но тот, красный, как вареный рак, от смущения и конфуза, с виноватым видом отказался.

Профбосс остался довольный тем, что посрамил президента. Победа над зарвавшимся администратором придала ему политический вес и авторитет, увеличила значимость профсоюза в защите интересов трудящихся масс от эксплуататоров-кровопивцев.

Спустя час после отъезда Валерий Янович снова появился в офисе. Резко с шумом распахнул дверь в кабинет. Несмотря на протесты обескураженной Ласки, решительно вошел в приемную, а затем в кабинет. А следом, еще недавно посрамленный, Чибис и конвоир в камуфляже и с автоматом Калашникова на груди.

– Стоять! – приказал следователь, бегло взглянув на стол с остатками закуски и напитков, упрекнул. – В разгар рабочего дня принимаете «на грудь», шикуете. Некрасиво, господа бизнесмены, закон попираете, дурной пример подчиненным подаете. Пир во время чумы.

– Мы лишь грамульку коньяка для снижения давления и повышения аппетита, – засуетился Тяглый, смущенный появлением Зуда.

– Кому и чем обязаны столь знаменательному визиту? – с иронией произнес Лещук, закурив сигарету «Кеnт».

– Рэму Анисимовичу обязаны, vip–персоне с гонором и амбициями. Совершенно не выполняет мое предписание о медосвидетельствовании. Я за ним, как за шпаной, вынужден, отрывая сотрудников от важных дел, гоняться и уговаривать.

– Замордовали президента, никакого уважения и чинопочитания, – упрекнул юрисконсульт. – Что ни общение с твоими орлами или Чибисами, то факт нарушения прав человека.

– Ладно, о правах подискутируем в другой раз и в другом месте, а сейчас, капитан, – следователь обратился к Георгию. – Надень на него «браслеты» и доставь в УВД.

– У меня гастрит, я соблюдаю диету, грубая, острая и соленая пища мне противопоказаны, – пожаловался Тяглый.

– Не трусь, господин президент, у нас особая кухня и меню. Баланда – это вам не японское суши, от любых болячек и ожирения излечит! – с оптимизмом заверил Валерий Янович.

– Тогда я возьму с собой персональный ноутбук, – неожиданно заявил арестант. – Не хочу отрываться от срочной работы, бездельничать и скучать на ваших нарах.

–Чем бы дитя не тешилось, – усмехнулся следователь.

– Рэм Анисимович, вы меня удивляете, – сказал Лещук. – У вас в изоляторе не будет времени для работы и игр. Если ноутбук возьмете с собой, то там он и останется. Ценные вещи имеют свойство теряться.

– Господин следователь, давайте я подарю вам ноутбук, только вы от меня отстаньте? – с затеплившейся надеждой произнес Тяглый.

– С большим удовольствием принял бы подарок, но не могу, так как он будет квалифицирован в качестве взятки, – пояснил Зуд. – Я мзду не беру, таков мой принцип. Хотя можете этот компьютер передать в дар милицейскому благотворительному фонду «Правопорядок».

– Жаль, я хотел от всего сердца, – поник президент. – А разным фондам я уже давно не доверию. Афера.

– Валерий Янович, куда доставить задержанного? В ваш кабинет или в изолятор? – спросил Георгий Чибис.

– Определи в ИВС, попросили дежурного, чтобы поместил в седьмую камеру, – велел следователь и, чуть заметно, ухмыльнулся. – Там серьезная, почтенная публика собралась. Ему скучать не придется, быстро адаптируется к спартанским условиям, к новой интересной жизни, а то ведь, наверное, устал от светской жизни с банкетами и раутами.

– Встать! Руки вперед! – крикнул Чибис и не без злорадства произнес.– Доигрался, мурло буржуйское. Теперь вместо отдыха на Канарах и Багамах попаришься на нарах. Ишь, брюхо и холку наел, пришло время клопов, вшей и прочих насекомых кормить.

– Капитан, не груби и не стращай подозреваемого, – властно осек его Зуд. – не забывай, что за законность надо бороться культурно. К этому еще Ленин призывал.

– А-а, вместе с социализмом-коммунизмом вышел вождь из моды, – возразил Чибис. – Сейчас в чести другие кумиры – буржуа, олигархи – отцы и вожди криминальных кланов.

Следователь не нашел аргументов для возражения, а капитан с охотно и ловко защелкнул стальные наручники на пухлых запястьях президента и съязвил. – Дарю, чистая платина, износа не будет.

– Павел Иванович, как же так? – дрогнувшим голосом спросил Тяглый, обратив к юрисконсульту пылающее жаром, толи от выпитого коньяка, толи от волнения, багровое лицо. – Вы же говорили, что они больше не сунутся, что у них нет оснований для задержания и ареста? Ведь существует презумпция невиновности?

–Эх, Рэм Анисимович, это как раз тот случай, когда против лома нет приема, – вздохнул Лещук. – Нет у меня таких полномочий, как прежде. Если буду противодействовать, то самого повяжут и накажут за сопротивление блюстителям порядка.

Он мгновенно взял со стола бутерброд с сыром, завернул в салфетку и положил в карман президента.

– Вечером поужинаете. Вас не сразу поставят на довольствие, да и меню там, баланда для бомжей, от которой скулы сводит и жидкий стул возникает. Не всякая собака, а тем более породистая, отважится отведать. А параша в камере одна на всех, поэтому постоянно сгонять будут, чтобы воздух не отравлял.

– Спасибо, – тронутый его заботой чуть не прослезился Тяглый. – Павел Иванович, по-товарищески прошу, не оставляйте меня в беде, будьте моим адвокатом. Я вам эти услуги щедро оплачу из личного кармана. Накопил сбережения, у меня ведь ни семьи, ни женщины, а сам не прихотлив в питании и развлечениях, довольствуюсь малым.

– Хорошо, Рэм Анисимович, я согласен, но не ради высокого гонорара, а ради солидарности и принципа справедливости, как говорится, Платон мне друг, но истина, а в нашей ситуации, закон превыше. Насколько это мне удастся, постараюсь вас вытащить из каталажки…

–Павел Иванович, вы моя последняя опора и надежда, – произнес президент с обликом человека, идущего на лобное место, к плахе.

– Георгий, перед тем, как поместить в ИВС, пусть сделают экспресс-анализ крови. Не забудь составить протокол о распитии спиртных напитков в служебном кабинете в рабочее время, что является нарушением статьи Кодекса законов о труде. Павел Иванович тоже подпишет, как свидетель правонарушения..

– Дудки, ни при какой погоде! – отрезал юрисконсульт. – Вы меня в эту бяку не впутывайте.

– Понятно, вместе пили, – усмехнулся Зуд. – Тогда на двоих составим протокол. По-братски разделите ответственность.

– Хоть на всю фирму. Это частное предприятие, поэтому ваш протокол нам по барабану. Примем к сведению и все дела.

–Понятно, сам себе командир и начальник штаба. Но мы опубликуем информацию о пьянстве в фирме «Nika» в городской прессе. Это подорвет вашу деловую репутацию, отпугнет партнеров.

– Валерий Янович, давайте уладим миром. Дело ведь не стоит выеденного яйца, – всполошился Лещук. – Тем более, что мы выпили граммов по пятьдесят коньяка. Не просто так, а за упокой рабы Ники. Повод понимаете серьезный. Царство ей небесное, все мы на том свете, кто раньше, кто позже встретимся.

– Ладно, Георгий, к черту протокол, поминки – дело святое, уважим, – пошел на компромисс следователь.

Чибис и конвоир сопроводили Тяглого до выхода из здания к темно-зеленому автомобилю УАЗ. Капитан открыл дверцу заднего отсека. Громоздкий, словно шкаф, задержанный остановился перед створом двери, пугливо оглядываясь. На глазах сотрудников, взиравших из окон конвоир грубо затолкал президента в отсек и захлопнул двери. Потянул ручку на себя, проверяя на прочность, что арестант не вывалился в пути. Чибис сел рядом с водителем, а конвоир – в салоне авто, наблюдая через зарешеченное окно за подопечным, угрюмо уставившимся взглядом в одну точку. О чем он размышлял, какие мысли роились в его голове, забитой разными цифрами, схемами, графиками, осталось неведомо.