– Этим занимаются сыщики, а я мараться не стану. Для меня репутация важнее добытых таким способом признаний, – вздохнул Валерий Янович. – Но вы сами догадываетесь, что мне ничего не стоит передать вас в руки костолому-садисту. Не вынуждайте меня прибегать к этой мере. Вы – интеллигент и лично не отважились бы застрелить Рябко и Стужину. Именно в такой последовательности, как сообщила Ласка, были произведены выстрелы. Сознайтесь, кто и за какую сумму выполнил ваш заказ и где сейчас находится киллер?

– Никого я не заказывал…

– Не упирайтесь рогом, чтобы не пришлось его обломать, – пригрозил следователь.– Только признание облегчит участь.

– У меня нет рога.

– Так говорят о тупых упрямцах. Какой только черт избрал вас президентом!? – хладнокровие изменило следователю.

– Это вас не касается.

– Еще как касается. Вы двумя выстрелами не только убили двоих человек, но и освободили для себя кресло президента.

– Кощунство. Никто не гарантировал мое избрание, поэтому и не могло возникнуть злого умысла, – резонно парировал обвинение Тяглый. – Это все равно, что играть со смертью в русскую рулетку.

Этот аргумент озадачил Валерия Яновича и он слегка смягчил тон. – Вы, Рэм Анисимович, не шибко хорохорьтесь. Перестаньте валять Ваньку, снимите камень, грех, с души, сознайтесь в содеянном и, тогда не придется париться в ИВС. После суда по этапу отправитесь в колонию строгого режима. Человек ко всему привыкает, не пропадете.

– Я не валяю Ваньку, мне не в чем сознаваться. Отпустите, ради Бога, здесь неровен час, сойду с ума. Поймите, что фирма терпит убытки, ведь кроме меня никто не имеет права подписи платежных документов.

– Меня проблемы вашей фирмы не волнуют. Сознайтесь и все дела.

–Я честен перед людьми и своей совестью.

–Эх, свежо предание, да верится с трудом, – усмехнулся следователь. – Все отрицают свою вину, откуда только преступники берутся? Психиатр-эксперт сделал заключение, что вы вменяемы, отдаете отчет своим поступкам.

– Вы, что же сомневались?

– Сомневался и вот почему. Как вы, солидный человек, финансист, могли опуститься до такой подлости и пошлости?

– Не понимаю, о чем речь?

– Рэм Анисимович, не притворяйтесь, не косите под простака. Этот номер у вас не пройдет. Передо мной столько разных злодеев, мерзавцев и жуликов прошло, что я их на расстояние чувствую нутром.

– Господин следователь, я действительно не знаю, в чем вы меня упрекаете, чего так упорно добиваетесь?

– Не упрекаю, а обвиняю. Не встретив со стороны Стужиной благосклонности к интимным отношениям, вы сочинили и отправили ей по электронной почте клеветническое послание, в котором обозвали ее легкомысленной женщиной, публичной девкой, шлюхой…

– Ничего я не сочинял и никуда не отправлял.

– Файлы с текстами изъяты из памяти вашего и Стужиной персональных компьютеров. Причем материалы датированы, поэтому подтасовка исключена.

– Это провокация. Да, в последние дни мои отношения с Никой Сергеевной разладились, – признался Тяглый. – Не скрою, причиной послужило ее свидание с Лещуком в кафе «Голубые грезы», а потом и стычка с юрисконсультом в коридоре. На этом инцидент был исчерпан и не более того. Я ей напомнил, что эта неформальная связь с подчиненным может породить и породила сплетни, кривотолки, дезорганизовала налаженную работу и подмочила безупречную репутацию фирмы. В кабинетах и кулуарах, только и разговоры, что о близких отношениях президента с юрисконсультом. Это долго продолжаться не могло и я взял на себя ответственность, чтобы остановить, нарастающую, как снежный ком, деградацию, развал коллектива, а значит и банкротство фирмы. К тому же Ника Сергеевна не одобряла браки между сотрудниками, и особенно начальниками отделов и подчиненными, что стимулировало бы семейственность, кумовство и, как коррозия, разъедало дисциплину.

– И поэтому вы решили ее унизить оскорбительными выпадами, психическим прессингом,– заметил Зуд.

– Нет. Даже в состоянии гнева я бы не позволил в адрес Стужиной, да и любой другой женщины, оскорбительных, грязный высказываний. А к Нике Сергеевне я был не равнодушен, – признался подозреваемый и густо покраснел. – Все десять лет совместной работы я испытывал к ней симпатии, но не решился признаться в этом, так как по субординации она была выше. А когда после смерти моей благоверной Розалии, представился шанс объясниться, на горизонте, а точнее, в фирме появился Лещук и спутал все карты.

– Каким способом?

– Он с первых же дней стал ее обхаживать, кадрить. Такое поведение вызвало у меня возмущение. Без году неделя в фирме, а лезет на первые роли, в грубой форме заявил, что отказывается выполнять мои распоряжения, а тогда я был вице-президентом, сказал, что у него единственный начальник – Ника Сергеевна. Она сама подлила масла в огонь, оказывая знаки внимания. Задабривала его премиями и подарками. Я интуитивно почувствовал, что это ни к добру. Так оно к сожалению, и произошло.

– Так вы, Рэм Анисимович – астролог, экстрасенс, обладающий даром предвидения! – воскликнул следователь. – Может, подскажите, кто и по какой причине завалил Стужина и Рябко и почему не тронул Ласку? За достоверную информацию гарантирую вознаграждение.

–Не знаю. Если бы знал, то и без вознаграждения сообщил, – промолвил президент. – Но убежден, если человек резко выходит из привычного русла, то это подобно селю или снежной лавине, приводит к разрушению, трагедии. Вот и Ника Сергеевна с появлением Лещука сбилась с привычного курса и ритма, утратила чувства реальности и бдительность. А такие виражи чреваты опасностями.

– Любопытное умозаключение, – покачал головой Валерий Янович и выложил на стол последний козырь – стандартный лист бумаги с текстом, отпечатанном на принтере. – Ознакомьтесь.

–Что это такое?

–Ваше последнее послание Стужиной. Увы, не любовное.

Тяглый взял лист и, приблизив его к глазам, так как очки из-за стекол, изъяли при аресте, впился в текст: «Любезная госпожа Стужина. Заметьте, я вас не называю президентом, потому, что вы своим аморальным поведением позорите это звание и мараете ранее высокую репутацию фирмы. Что с вами случилось, кто вас подменил, ведь почти десять лет мы работали, душа в душу? С того момента, когда подобно легкомысленной женщине, а точнее, публичной девке, шлюхе, сошлись ради плотских утех с бывшим майором милиции, юрисконсультом, вы утратили моральное право руководить, а фирма носить ваше имя. Фактически подписали себе приговор. Одумайтесь, еще есть шанс изменить ситуацию, вернуть доброе имя. Не позорьте себя и коллектив, иначе, как блудливая овца, пойдете на заклание. Увольте змея-искусителя Лещука и покайтесь в церкви. Ваш ангел-спаситель»

– Что вы на это скажите? – спросил следователь, заметив, как кровь прилива к лицу арестанта.

– Это зловещая, грязная клевета, способная тяжело ранить, убить человека. Стужина не заслужила такой подлости…

– Довольно стенаний, крокодиловых слез, – грубо оборвал его Зуд. – Назовите автора, кто сочинил это послание?

– Не знаю. Если бы узнал, то своими руками бы задушил, гадину, тюремную гниду.

– Браво, Рэм Анисимович, ночлег на нарах для вас не прошел бесполезно, начали осваивать феню, блатной сленг. Кого-то готовы, даже задушить руками. Этот акт называется асфикцией. А мне вас характеризовали, как тихого финансиста-бухгалтера, который и мухи не обидит. А оказалось, что в тихом болоте черти водятся. У вас в груди клокочет вулкан. Быстро вы однако адаптировались в новой обстановке. Неделю-другую проведете в камере и станете уркам права качать.

– Извините, Валерий Янович, но меня до глубины души возмутил текст гнусной клеветы…

– Возмутил, говорите? Артист вы, Рэм Анисимович, вам бы не фирмой руководить, а трагедии в драмтеатре Пушкина играть, – охладил его пыл следователь. – Не лицедействуйте, не давайте волю эмоциям, а лучше поясните, в чем сознании родился этот текст и как он оказался в памяти вашего персонального компьютера за сутки до гибели Стужиной?