– Форсируешь события?

– Ничего не попишешь, другие дела захлестывают, – вздохнул следователь.– Как конвейер на производстве, едва одно дело в суд направишь, как подступает очередное. Сейчас наведаюсь в фирму «Nika», постараюсь Ласку морально подготовить с эксперименту, а вы тоже будьте во всеоружии с видеокамерой.

Валерий Янович застал Наталью Васильевну в приемной в грустном одиночестве. Бросил короткий взгляд на дверь кабинета, на которой отсутствовала табличка с именем очередного президента. Секретарь-референт вняла его совету не торопиться с заказом таблички на имя Лещука, арестованного за злодеяния.

– О-о, Валерий Янович, – обрадовалась она.– А я уж было собралась домой. Тоскливо на душе, какая-то неопределенность.

– Наташенька, вы уже оказали неоценимую помощь следствию при даче показаний и сообщении о найденной гильзе и это не останется без поощрения,– произнес Зуд, присев в кресло. – Но предстоит еще одна неприятная, но очень важная процедура для окончательного изобличения убийцы. Следственный эксперимент.

– Что это такое? – насторожилась Ласка.

– Мы воссоздадим обстановку, разыграем сцену, ну как в театре или на съемочной площадке, которая произошла во время убийства Стужиной и Рябко. Будут задействованы участники, в том числе условный убийца в шапочке-маске с муляжом пистолета ТТ. Предстоит все восстановить в памяти и опознать убийцу.

– Валерий Янович, мне до сих пор кошмары снятся. Даже посещение храма, как советовал Лещук, не помогло,– ответила она.– Зачем спектакль, я ведь не актриса, чтобы играть роль в этой жуткой истории?

– Милая Наташенька, – по-отечески ласково произнес следователь.– Вы ведь хотите, чтобы убийца был наказан и невинная кровь его жертв была отмщена? И чтобы жизни других сотрудников фирмы, в том числе и ваша, были бы в безопасности?

– Хочу, конечно, хочу.

– Тогда в чем проблема?

– А вы уверены, что преступления совершил Павел Иванович, а не кто-то другой?– спросила Ласка.– Не могу в это поверить, да и другие сотрудники сомневаются в том, что такой вежливый, культурный, предусмотрительный человек стал злодеем.

– Вот именно предусмотрительный. Впрочем, не будем гадать на кофейной гуще. В этом эксперименте вам, ничего не будет угрожать. Я буду находиться рядом в автомобиле, а поблизости и другие сотрудники. От вас потребуется только одно – быть максимально внимательной, не упустить ни одной детали, характерных движений человека, который сыграет роль убийцы.

– Не знаю, сумею ли? – пожала она хрупкими плечами.

– Сумеете. У вас, несмотря на мягкость и изящество манер, твердый, независимый характер, – польстил он.

– А когда эксперимент?

– Через полчаса, как только свечереет, чтобы, как в той реальной обстановке,– ответил Зуд.

Полчаса истекли быстро и следователю сообщили, что автомобиль у подъезда. Валерий Янович вместе с девушкой спустились на первый этаж, где из состава работников опергруппы отделилась женщина в дубленке и парень в куртке, которым предстояло сыграть роль Стужиной и Рябко. Наташа присоединилась к ним. Следователь раньше оставил их и сел на заднее сидение припаркованного у подъезда автомобиля. Ельницкий, вооруженный видеокамерой, подал знак рукой и и трое исполнителей ролей вышли из здания фирмы и направились к машине. Парень раскрыл перед женщиной в оранжевой дубленке дверцу. Затем по просьбе Ласки, тоже самое сделал, открыв заднюю дверцу. Наташа увидела в салоне Зуда и ощутила уверенность. Парень в куртке обошел «Ford» спереди, сел за руль, запустил двигатель и в этом момент, со стороны метнулся мужчина в черной вязаной маске с “пистолетом” в руке. Он резко открыл дверцу и сымитировал выстрел в водителя, уткнувшего вниз лицом. Женщина, игравшая роль Стужиной, вскрикнула:

– Кто вы такой?!

– Внимательно, наблюдайте,– прошептал Валерий Янович девушке на ушко. После условного выстрела незнакомец прицелился в Ласку.

– Не убивайте меня, я очень хочу жить. Пожалейте мою маму, – попросила она, забившись в угол, закрыла лицо ладонями. Парень секунду помедлил и опустил муляж пистолета из пенопласта. Затем схватил сумочку с колен неподвижной женщины и быстро ретировался.

– Наталья Васильевна, узнали?

– Нет, – покачала она головой. – Тот был ниже ростом и лицо более круглое, а у этого удлиненное.

– Хорошо, наберитесь терпения, сейчас мы повторим эту сцену,– сказал следователь и подал знак эксперту-криминалисту, снимавшему эту процедуру: – Самуил Юльевич, как говорится, второй дубль.

После небольшого антракта, дверца авто со стороны водителя резко открылась и Ласка увидела руку с зажатым с ней муляжом ТТ. Вновь водитель-охранник уткнулся лицом вниз, а женщина-президент, вскрикнув, головой завалилась набок. Перед собой Ласка заметила нацеленный ствол муляжа пистолета ТТ и с мольбой в голосе попросила.

– Не убивайте меня …

Память, словно вспышка высветила картину того злополучного зимнего вечера у здания офиса.

–Это он, точно он…убил Нику Сергеевну и Сеню, – прошептала Ласка, невольно прижавшись к следователю.

– Не волнуйтесь, все в порядке, вам ничего не угрожает, – произнес следователь и резко сорвал маску с головы мужчины. Наташа удивилась и оцепенела, на миг потеряв дар речи.

– Пал… Павел Иванович, это вы?! – воскликнула она. – Этого не может быть. Простите, извините, я не знала, не могла даже подумать…

– Может, – сурово изрек следователь.

– Уж очень ты Ласка похожа на мою дочь Дашу. Ровесницы вы с ней, – признался Лещук и отвел взгляд в сторону.

«Главную ошибку я допустил, когда после двух выстрелов в Тяглого, не нашел одну из гильз. – глядя на девушку, с грустью подумал Лещук. – Непростительная оплошность».

– Эксперимент окончен, Павел Иванович, – приказал следователь. – Фенита ля, трагедия, а не комедия, как принято говорить.

– Я категорически отказываюсь, отвергаю все обвинения, – дрогнувшим голосом произнес Лещук.

– Это ваше право, как избранный способом защиты, – беспристрастно ответил следователь.– У следствия достаточно доказательств вашей вины, поэтому наказание неотвратимо.

– Простите, Павел Иванович, если что не так,– искренне попросила Ласка. – Спасибо, что сохранили мне жизнь… Но почему, почему вы их не пощадили и свою жизнь изуродовали? Это самый великий грех – лишить невинных людей жизни. Ника Сергеевна вас очень любила. Рано или поздно она бы согласилась стать вашей женой…

– Значит такая судьба. У кого, что на роду написано, того не миновать, – горько усмехнулся он и признался. – Уж очень ты похожа на мою дочь. Ее зовут Дашей. Живи, девочка, долго и счастливо. Хоть на один грех будет меньше, зачтется на том свете, если он существует.

– Вот вы, Павел Иванович и сознались,– поймал его на слове следователь. – Может, напишите явку с повинной? Все же чистосердечное признание и покаяние снимают камень с души.

– Не слишком обольщайтесь, в суде все буду отрицать, – твердо пообещал Лещук и слово сдержал. Тем не менее, на основе собранных в ходе следствия доказательств, суд приговорил его к высшей мере наказания – к пожизненному заключению.

Высшая судебная инстанция оставила приговор без изменения.

г. Керчь

Русский писатель, журналист и поэт Владимир Александрович Жуков родился 19 ноября 1950 года в селе Красногвардейское, Советского района Крымской области. После окончания Чапаевской средней школы и срочной службы в Краснознаменном Одесском военном округе учебы на факультете журналистики Одесской Высшей партийной школы и уже в течение сорока лет плодотворно трудится в крымской прессе. Широк диапазон его творчества: проза, поэзия и публицистика, произведения для детей. Четыре года ему довелось проработать заместителем начальника внутренних дел г. Джанкоя, что во многом определило основной жанр его произведений– детектив.

В. А. Жуков – член Союза журналистов СССР с января 1974 года, заслуженный журналист Автономной Республики Крым. После искусственного развала великого государства в творческих союзах, усердно опекаемых чиновниками, не состоит. Превыше любых материальных благ считает свободу, совесть, правду, честь и достоинство. Смело в своих публикациях вскрывает кланово-криминальную суть, алчность, цинизм, лицемерие и коррумпированность чиновников, депутатов разных рангов и уровней. Зачастую они и являются главными отрицательными «героями» его произведений, проникнутых верой в силу человеческого духа, в торжество правды, добра и справедливости.