Бесспорными фаворитами соревнований и уже не первый год были молодые, крепкие спортсмены-инструкторы, мастера спорта и перворазрядники из МДЦ «Артек», легко занимавшие первые места и загребавшие кубки, дипломы, призы и ценные подарки. Зная свои скромные возможности, немного попрыгав на волейбольной площадке, мы отправились на ночлег, чтобы утром на свежую голову сразиться с первым соперником.

Саквояж с драгоценным напитком я спрятал под койку. Спозаранку решил проверить. По весу определил, что бутылка пуста. Разбудил Калмыка и Узбека, застав их врасплох. Глядя на вещдок и часто моргая и дыша перегаром, они под напором неопровержимых улик выдали себя.

– Прости, Володя, – пал на колени и воздел руки вверх Узбек. – Мы немножко продегустировали, невмоготу было терпеть, когда ни в одном глазу. Перед соревнованиями для динамики приняли этот допинг.

– Да-а, немножко попробовали, пригубили, – кивнул повинной головой Калмык. – Теперь у нас энергии, хоть отбавляй.

–Хороша дегустация, высушили до дна,– возмутился я.

– Это нам Муля помог, у него зверский аппетит, горло луженое, – выдали они неподвижно лежащего на койке в углу члена нашей команды, бывалого журналиста и рыбака.

– Маркович вне подозрения, – отмел я напрочь эту версию. – У него алиби. Раньше меня уснул и не мог принимать участия в уничтожении первака.

– Да, да-а, я спал, как убитый, – приподнял голову над подушкой Маркович, счастливо улыбаясь. Однако позже признался. Застукав Калмыка с Узбеком за бутылкой, он пообещал выдать их с потрохами, и тогда они распили первак на троих, закусив салом, огурцами и прочей снедью.

Резвые жеребцы – тренеры из «Артека», гоцая по волейбольной площадке копытами в фирменных кроссовках и футболках «Adidas», разбили в пух и в прах своих инфантильных соперников. Но среди четырех команд мы заняли почетное третье место, т. е. стали бронзовыми призерами. Проведя тщательную рекогносцировку на местности, мы не без участия водителя автобуса, даже в зоне сплошной трезвости в городе-курорте отыскали-таки целебные источники водки и вина и, как полагается, обмыли честно добытую «бронзу».

«ДИВЕРСАНТКА»

Если даже веснушки и родинки, по-моему, придающие шарм девушкам и женщинам, почему-то юным созданиям доставляют огорчения, то что говорить тогда о бородавках. Вот и пятнадцатилетняя Настя с милым личиком и губками бантиком, на которую засматривались старшеклассники, не находила себе места, тщетно пытаясь избавиться от двух бородавок на внешней стороне пальцев левой руки.

Мало того, что они мешали надеть колечко или перстенек, так еще и сразу бросались в глаза, как некая несуразность. Оно и понятно, ведь девичьи руки, так же, как лицо, грудь, бедра, ножки и осиная талия – привлекают внимание тех, кто неравнодушен к девичьей и женской красоте, их хмельным прелестям. Перед женской магией вряд ли кто устоит. О Настиных страданиях ее мать, секретарь-машинистка одного из отделов НИИ оборонной промышленности, поведала своим коллегам-физикам. – Мается дочка, не ест, не пьет, – начала она издалека.

– Влюбилась, наверное, твоя Настя. Возраст у нее интересный, влюбчивый, гормоны бурлят. Смотри, чтобы глупостей не наделала,– предположила и предупредила одна из сотрудниц.

– Бородавки дитя замучили, – призналась Настина родительница. – У дерматологов много раз на приеме были, разные препараты пробовали, и к бабке Дарье, народной целительнице, ходили – всё впустую. Посоветуйте что-нибудь эффективное. Жаль девчонку, из-за пустяка ее зеленая печаль-тоска заела…

– А попробуй бородавку обработать жидким азотом. Только осторожно, – предложил инженер-физик. – Сведущие люди сказывают, что сто процентов гарантии. Жидкого азота у нас вдоволь, сами на установке производим, да и потребуется его какая-то капля. Приходи завтра с термосом.

– Ой, спасибо, обнадежили!– воскликнула женщина.

На следующее утро секретарша с термосом пришла в лабораторию. – А пробка-то от термоса где? – удивился физик. – Ведь жидкий азот испаряется уже при температуре минус 196°С. Ты же домой пустой термос принесешь.

– А я в конце дня к вам загляну и побольше пакетов на термос надену, да и живу недалеко…

В конце рабочего дня заполнили термос жидким азотом, надели на него несколько плотных полиэтиленовых пакетов и крепко замотали их изоляционной лентой.

– Иди быстро домой, лечи дочку, – напутствовал ее начальник лаборатории.

Вместе с сослуживцами секретарша подошла к проходной.

– Что у вас в пакете? – спросил у нее бдительный вахтер, застопорив турникет.

– Ничего особенного, термос, – ответила заботливая мама и подняла пакет к окошку будочки, в которой стоял охранник. Едва мужчина прикоснулся к пакету, как тот стал раздуваться. Почудилось: какое-то живое существо пытается выбраться из оболочки– бурно испаряющий азот пытался обрести свободу. Вахтер опешил. Испуганная секретарша на глазах удивленных сотрудников института с криком: «Ой, мамочка!» толкнула свою поклажу в окошко и присела на корточки у турникета. А в кабинке вахтера раздался смачный хлопок…

– Караул! Диверсия! – закричал он, хватаясь за кобуру с муляжом пистолета.

Инцидент замяли. Никто не пострадал, зато адреналина в крови прибавилось. Вскоре Насте удалось избавиться от злополучных бородавок, и она не стала прятать ладони с тонкими, словно у пианистки, пальцами. А сотрудники закрытого НИИ еще долго с улыбкой вспоминали секретаршу-диверсантку.

СЕЛ НА МЕЛЬ

Измученный проблемой выживания, народ, похоже, смирился с парадоксом: мелкий воришка, похитивший шпалу или, как тот безграмотный персонаж из чеховского рассказа «Злоумышленник» несколько гаек на грузила, получает в суде «под завязку» и отправляется на нары, к параше, а ушлый делец-аферист, укравший железную дорогу, завод и прочую крупную собственность, получает… орден за заслуги и другие почести и блага.

Реф-машинист Петр Кряч, конечно, траулер прихватить не мог, но оставлять родную посудину и уходить с пустыми руками тоже обидно. Тем более, что измочаленное штормами и изъеденное коррозией судно с мешками цемента в трюмах в местах пробоин, давно отслужившее свой срок, предназначалось на металлолом. А вот за рыбу, добытую в Атлантике и проданную по демпинговым ценам, судовладелец и крюинговая компания заплатили жалкие гроши. Поэтому Петра угрызения совести не мучили, а, напротив, точил червь вопиющей несправедливости. На свое детище – морозильную установку с аммиаком – он не претендовал. Зачем она, если домашний холодильник пуст, а вот на якорь глаз положил. Прежде, чем сойти по трапу на причал, каждый из обозленных членов экипажа по бартеру прихватил какую-нибудь полезную вещь. Один взял спасательные шлюпке и плоты, второй – кухонную утварь для будущего кафе «С Большого Бодуна», третий – якорную цепь и фрагмент трала, последний стащил трап. Ну, а Кряч довольствовался якорем.

Нанял автокран, грузовик и доставил «сувенир» к месту проживания на второй этаж одного из двухэтажных, барачного типа, строений с деревянными перекрытиями. Оставлять во дворе не рискнул, опасаясь, что охотники за металлом в один миг умыкнут. В городе даже был случай, когда чекистам лишь в Джанкое удалось перехватить похищенный с судостроительного завода «Залив» гребной вал из сплава цветных металлов. Выставил Петр в квартире оконную раму, да и втиснул комнату якорь. Не возиться же с ним во дворе, на холоде и под дождем.

– Петро, ты що, с глузду зъихав? – всплеснула пухлыми ручками его супруга Кира. – Не потребна нам ця зализяка.

– Цыц, баба с куриными мозгами. Эта железяка кормить нас будет! – крикнул бывалый рыбак на свою супругу. – Валюты у нас нынче – кот наплакал. Лавочка закрылась, больше рейсов не видать. Одни траулеры разбазарили, другие сгнили, не на чем ходить в моря и океаны, потускнела-захирела слава рыбацкой столицы. Вот и прихватил с собой якорек на память. По частям буду сдавать его в пункт приема металла, на те гроши жить будем.