– Ну, Грицько, брехун. Почекай, хворий. Я тоби покажу, где ракы зимують! – ликовала Наталка, словно выиграла в лото «Забава». Достала бутылки с остатками самогона, водки и вина. Деренбай с жалким видом взирал на ее манипуляции, досадуя, что потерпела фиаско его оригинальная идея. Бачок служил не только тайником, но и холодильником. Во время пуска воды с помощью ржавой цепочки он успевал выпить сто-двести граммов, а затем на кухне закусить соленым огурчиком или салом.

– Ось чому ти, Грицю, не бажав купуваты нову сантехнику, – наконец догадалась тугодумная баба.«Тебе бы в контрразведке служить», – подумал он с тоской, но, оробев перед ее воинственным взором, промолчал. Одарка восприняла его молчание, как знак согласия и поражения.

ВЕРТЛЮГ

В бытность моей работы на Крайнем Севере судьба забросила в поселок Варандей, в нескольких километрах от которого находилась буровая установка нашей нефтеразведочной экспедиции. Львиную долю времени, конечно, занимала тяжелая напряженная работа по поиску «черного золота» и сопутствующего ему конденсата – природного газа. Едва отработаешь смену на буровой, малость отдохнешь, как снова заступать. В монотонной, однообразной работе при суровом климате на фоне скудного пейзажа, где ночью рождественскими елками сверкали огни нефтяных вышек, дни текли своей чередой.

Самым досадным для работников экспедиции был «сухой закон», установленный (вполне логично) для того, чтобы не допустить аварий и травм на сложном и техногенно опасном производстве. Однако по праздникам были исключения – нефтеразведчики с блеском в глазах выстраивались возле магазина, куда накануне поступала водка. Продавец Антонина, жена механика, тогда ощущала значимость своей персоны, держала себя за прилавком королевой.

Огорчал мужиков и строгий лимит – одна бутылка, будь то «Московской», «Русской», «Столичной» или «Зубровки» и «Старки» – одни в руки. Для здорового мужика, да еще на лютом морозе, пол-литра, что кап ля в море. Тех запасов спирта и водки, завезенных во время навигации, которых обычно хватало ненцам-аборигенам до следующего сухогруза, т. е. почти на год, вдруг оказалось мало. Налетевшие, словно саранча, нефтеразведчики, буровики размели их в течение двух месяцев, чем вызвали огромное недовольство среди аборигенов – любителей «огненной воды». Им спиртное доставалось лишь по большим праздникам, а в будни они канючили спирт у буровиков, которые оказией доставляли его вертолетами из Нарьян-Мара или Амдермы. По бартеру себе в ущерб меняли на ценные меха и оленину. А у магазина, задолго до его открытия, выстраивалась очередь.

– Тоня, Тонечка, – наседали со всех сторон страждущие, свободные от смены нефтяники и, заполучив напиток, не дожидаясь сдачи (зарабатывали много и не жадничали), срывались с места, чтобы в компании с приятелями принять «на грудь»…

Проявив нордическое терпение, я дождался, пока очередь схлынет, и степенным шагом вошел в помещение. Застал Антонину в глубокой задумчивости.

– Что пригорюнилась, красавица? – одарил я ее комплиментом, без всякого расчета на благосклонность, ибо ревнивый механик мог под горячую руку испортить портрет.

– А-а, Георгич за своей пайкой пожаловал, – улыбнулась она. – Почти все уже затарились. Я уж думала, что вы решили завязать крепким морским узлом и стать трезвенником.

– Нет, как сказал Маяковский, класс – он тоже выпить не дурак! Не пристало мне быть белой вороной среди пьющей стаи, – ответил я с оптимизмом и подал ей червонец. Антонина достала из полупустого ящика заветную бутылку «Московской». Я бережно, словно хрусталь, взял ее и положил в карман меховой куртки.

– Выпью и вспомню о Москве, столице нашей белокаменной и златоглавой, – пошутил я. – Под закусочку оленину-строганину.

– На здоровье, – пожелала она.

– Спасибо, Тонечка, тебе тоже здоровья и пылкой любви, наша поилица и кормилица, – улыбнулся я и бодрым шагом направился к выходу.

– Георгич, погоди, – услышал ее голос и, обернувшись, спросил. – Что такое, Тоня?

– Сколько у вас в экспедиции людей работает?

– Человек сто пятьдесят. А что?

– Минут за десять до вашего прихода я обслужила одного работника. Как положено, продала ему одну бутылку водки, а он и вторую попросил за какого-то Вертлюга, – пояснила она. – Я многих в экспедиции знаю, но такого не припомню. Может, кто из новеньких? Народ приезжий, часто меняется.

– Из новеньких, как бы не так, – рассмеялся я. – Вот шельма хитрец, надул он тебя, Тоня. Кто бы это мог быть таким ушлым? Запомни, вертлюгом называется одна из тяжеловесных деталей на буровой установке. Поэтому, если в следующий раз попросят водку для вертлюга, посылай их подальше к чертовой матери.

– Да, с вашим братом ухо надо держать востро, – заметила женщина и хитро усмехнулась. – Благо, что у меня всегда резерв под рукой. Может, тебе, Георгич, дать пару бутылок за ценную информацию и полезный совет?

– Не откажусь, – воспрянул я духом, и в этот вечер мне с друзьями не пришлось страдать из-за строгого лимита водки.

«ТЕРРОРИСТ»

Более года рыбаки одного из траулеров СРТМ, принадлежавшего научно-производственному объединению «Югрыбпоиск», после промысла в Атлантике, а затем, вынужденной, из-за отсутствия зарплаты, стоянки в порту Лас-Пальмаса, ждали возвращения на родину – в Керчь. Судно было обесточено и под палящим солнцем раскалено, словно котел. Измученные, голодные рыбаки скитались по городу, продавали запчасти с траулера, а те из членов экипажа, кто моложе и покрепче, от зари до зари вкалывали на плантациях, дабы выжить, не околеть от зноя и голода. Это вам покруче телешоу «Последний герой» на необитаемом острове.

Наконец, после мытарств мизерная часть зарплаты за добытую рыбу была получена и у рыбаков появилась надежда на возвращение и встречи с семьями, заждавшимися своих кормильцев. «Что бы сынишке Славику интересное привезти в подарок? – размышлял, предвкушая радость встречи, матрос-моторист Алексей и, вспомнив свои детские годы, решил. – Ребятишки любят играть в войнуху. Если я восхищался подвигами наших воинов, партизан и разведчиков в войне с фашистами, то нынешние пацаны пребывают под впечатлением от американских «боевиков» и «ужастиков». Поэтому в любом возрасте проявляют интерес к оружию. Куплю я сыну игрушечный пистолет». Не посоветовавшись с бывалыми рыбаками, так и сделал. Упаковал его в саквояж.

Итак, куплены билеты на авиарейс до Киева заполнены декларации, и рыбаки направились на таможенный досмотр. А от него до трапа самолета – рукой подать. Сердца и взоры были устремлены домой. Один за другим рыбаки после проверки багажа миновали таможенный контроль. А в саквояже Алексея на мониторе контролера высветился контур пистолета.

– Ага, террорист и наверняка не один, а группа, – насторожились агенты службы безопасности и тут изолировали незадачливого Алексея, сообщили в центр по борьбе с терроризмом. Тех рыбаков, что готовились к посадке на лайнер, возвратили назад для более тщательной проверки и выяснения намерений. У страха, как известно, глаза велики. Вот и здесь после трагических событий – ударов по башням-близнецам Всемирного торгового центра и зданию Пентагона в США пассажирскими «Боингами», сотрудники спецслужб проявили повышенную бдительность. Был у агентов и сугубо меркантильный, шкурный интерес: прославиться и получить звания, вознаграждение за предотвращение теракта.

– Это же не боевое оружие, а безобидная игрушка, подарок сыну – через переводчика тщетно объяснял Алексей, из-за которого экипаж задержали на неопределенное время для изучения и анализа обстоятельств. У стражей, борцов с международным терроризмом к тому времени сложилась своя железная версия: после взлета самолета рыбаки, угрожая пистолетом-муляжом, собирались захватить пассажиров и пилотов в качестве заложников, изменить курс полета и нанести удар по важному объекту, то есть повторить ужасную операцию.